Степан Ванеян

    Лена Мироновацитуєторік
    В 1966 году, спустя пару десятилетий после вручения Томасу Элиоту Нобелевской премии, в год, когда Мишель Фуко публикует «Слова и вещи», а Жак Деррида выступает в США с лекцией «Знак, структура, игра в дискурсе гуманитарных наук», в «Литературной газете» выходит статья Михаила Лифшица «Почему я не модернист?». Литературная теория на Западе переживает деконструктивистский поворот и готовится к нашествию постмодернизма, a советская литературная критика все еще занята бичеванием модернистской литературы.
    bcehov08цитує2 роки тому
    РАБОТА над философией — как зачастую и работа в архитектуре — есть, собственно, работа над собой. Над собственным восприятием. Над тем, как видишь вещи (и чего требуешь от них
    Andrey Degtyar'цитує2 роки тому
    Иначе говоря, наука (философия) и политика существуют нераздельно и неслиянно. Здесь формулируется, таким образом, советский академический контракт 1950–1980-х годов: лояльность в обмен на (частичную) автономию, на поддержку в споре с академическими монофизитами.
    Andrey Degtyar'цитує2 роки тому
    различие оказывается единственным основанием для тождества: пусть, как учил принцесс Лейбниц, в природе нет двух одинаковых листьев, но именно их уникальность и особенность являются единственным основанием их отождествить.
    Andrey Degtyar'цитує2 роки тому
    В «Философских исследованиях» Витгенштейн формулирует проблему:
    …мыслим ли такой язык, на котором человек мог бы для собственного употребления записывать или высказывать свои внутренние переживания — свои чувства, настроения и т. д.? — А разве мы не можем делать это на нашем обычном языке? — Но я имел в виду не это. Слова такого языка должны относиться к тому, о чем может знать только говорящий, — к его непосредственным, личным впечатлениям. Так что другой человек не мог бы понять этого языка{151}.
    Ответ зависит от того, а могут ли вообще существовать эти не
    Andrey Degtyar'цитує2 роки тому
    Один из наиболее ярких примеров — § 293 «Философских исследований», где появляется образ жука в коробке{155}.
    Мы склонны думать, что у каждого из нас есть коробка. Также мы склонны думать, что в этой коробке что-то происходит: ментальные акты, ощущение боли; там «лежат» наши содержания сознания и богатства внутреннего мира. У каждого из нас в коробке есть нечто, что мы все называем «жуком». Мы можем заглянуть только в свою коробку и никогда — в коробку другого, поэтому мы никогда не сможем проверить, называет ли он жуком то же самое, что и я. Мы никогда не можем проверить, видит ли другой то же самое, что и я, когда мы с ним употребляем для обозначения этого одно и то же слово. Может быть, мы оба говорим про окружающих нас «люди», но видим разное. Из повседневной жизни мы знаем, как часто люди употребляют одинаковые слова, но подразумевают совсем разное. А что, если вообще все, что стоит за одними и теми же словами, у людей на самом деле совсем разное? Как быть? Язык позволяет избавиться от этой проблемы, создавая единственное
    Andrey Degtyar'цитує2 роки тому
    з повседневной жизни мы знаем, как часто люди употребляют одинаковые слова, но подразумевают совсем разное. А что, если вообще все, что стоит за одними и теми же словами, у людей на самом деле совсем разное? Как быть? Язык позволяет
    Лена Мироновацитуєторік
    В Советском Союзе 1960–1970-х годов литература, квалифицируемая как модернистская, оформляется в своеобразный антиканон, комплементарный по отношению к соцреалистическому канону.
    Лена Мироновацитуєторік
    До сих пор, если верить авторам учебников, модернизм и соцреализм представляют собой два противоположных метода: модернизм в России завершился до революции, а после Октября существовал только в зарубежной литературе.
    b5929064902цитує15 днів тому
    есть претендующей на некоторую абсолютную принадлежность к духовному измерению) от определенных
fb2epub
Перетягніть файли сюди, не більш ніж 5 за один раз