ru
Книжки
Михаил Эпштейн

Постмодернизм в России

    Netotцитуєторік
    есть уникальная, единственная в истории форма существования, когда имитация другой культуры становится способом трансценденции своей культуры.
    Ирина Гейнццитує4 місяці тому
    Постмодернизм, как известно, резко критикует модернизм именно за эту иллюзию «последней истины», «абсолютного языка», «нового стиля», которые якобы открывают путь к «чистой реальности».
    Ирина Гейнццитує2 місяці тому
    В этом смысле понятие «гиперреальность» выдвинуто в 1976 году итальянским семиотиком Умберто Эко и французским философом Жаном Бодрийяром [37], которые отнесли его к исчезновению реальности при господстве средств массовой коммуникации. Казалось бы, эти средства стараются запечатлеть реальность во всех ее мельчайших подробностях, но на таком уровне проникновения сами технические, визуальные средства создают новое качество реальности, которое можно назвать гипер.
    Ирина Гейнццитує4 місяці тому
    Мир вторичностей, условных отражений оказывается более первичным, чем мир так называемой реальности.
    Ирина Гейнццитує4 місяці тому
    На этой почве возникают разнообразные постмодернистские движения, например российский концептуализм, который раскрывает природу советской реальности как идеологической химеры, как системы знаков, проецируемых на некое отсутствующее или пустое место означаемого.
    Ирина Гейнццитує4 місяці тому
    В целом модернизм можно определить как такую революцию, которая стремится упразднить культурную условность и относительность знаков и утвердить стоящую за ними бытийную безусловность, как бы ни трактовалось это чистое, подлинное бытие: «материя» и «экономика» в марксизме, «жизнь» в ницшеанстве, «либидо» и «бессознательное» во фрейдизме, «творческий порыв» у Бергсона, «поток сознания» у Уильяма Джеймса и Джеймса Джойса, «экзистенция» в экзистенциализме, «самовитое слово» в футуризме, «рабоче-крестьянская власть» в большевизме и т. д.
    Ирина Гейнццитує4 місяці тому
    Революционность — это модернистский феномен в самом широком значении этого слова, который можно определить как поиск подлинной, высшей реальности, стоящей за условными знаками и системами культуры
    Ирина Гейнццитує4 місяці тому
    Информационный взрыв побуждает нас противопоставлять большим данным еще большую индивидуальность, большую человечность, эмпатию и творчество. История человечества — это история опасностей, превращенных в возможности для спасения.
    Ирина Гейнццитує4 місяці тому
    Гёльдерлин пишет в своем стихотворении «Патмос», что там, где существует опасность, также возникает спасение. Но следует добавить, спасения заслуживает только тот, кто осознает опасность.
    Ирина Гейнццитує4 місяці тому
    Как чувствующие и мыслящие субъекты, мы не можем не переживать травмы от столкновения с превосходящей силой иного разума. Тем не менее именно болезненный опыт травмы может и дальше питать нашу субъективность и гарантировать ей спасение. Травма — очень личный опыт, недоступный чипам и алгоритмам. До сих пор мы характеризовали травму в основном в отрицательных терминах, как боль и расстройство, но перед лицом (или безликостью) больших данных именно страдание делает нас людьми и позволяет нам выделиться в космическом потоке данных.
    Ирина Гейнццитує4 місяці тому
    Но если человек все-таки останется, хотя бы как обитатель ноосада, где его будут демонстрировать высшему техническому интеллекту, как сейчас в зоосаде носителю природного разума демонстрируют животных, то что будет испытывать человек? Грандиозно расширится опыт травмы, если исходить из ее определения как события, которое воздействует чувственно на человека и вместе с тем не проникает в его сознание, превышает порог его эмоционального восприятия и осмысления. Вся жизнь человека, да и человечества в целом, неспособного вместить в себя «что», «как» и «зачем» собственного существования, станет сплошной травмой.
    Ирина Гейнццитує4 місяці тому
    Если раньше интеллект был неотрывен от сознания, от смыслополагающей деятельности субъекта, то теперь он господствует над ним. В этом и состоит суть датаизма как «новой религии», которая не нуждается уже в самом человеке и обожествляет внеличный разум, то есть совокупность больших данных, охватывающих все, что существует во Вселенной. Харари пророчествует об обозримом будущем: «Как только Интернет-Всех-Вещей заработает, люди из инженеров превратятся в чипы, затем в данные, и в итоге мы можем раствориться в потоке данных... 〈...〉 Оглядываясь назад, человечество окажется просто рябью в космическом потоке данных» [32].
    Ирина Гейнццитує4 місяці тому
    Алгоритм вырастает в Судьбу.
    Ирина Гейнццитує4 місяці тому
    По мере того как человек догонял человечество, оно отставало от созданного им сверхразума и теперь все менее способно отдать себе отчет в целях и путях своего развития, поскольку оно управляется уже так называемыми большими данными, то есть такой суммой информации, которую не под силу освоить даже сообществам крупнейших специалистов.
    Ирина Гейнццитує5 місяців тому
    Бесконтрольная и неорганизованная информация перестает быть ресурсом информационного общества — и превращается в его врага
    Ирина Гейнццитує5 місяців тому
    обилие данных глушит творческую способность ума.
    Ирина Гейнццитує5 місяців тому
    Одним из таких подвидов, наряду с «новыми глупыми», могут стать и «новые умные» — те, кого информационное общество отталкивает своим плоским интеллектуальным самодовольством. С этой точки зрения беда инфосоциума — не его чрезмерная усложненность, а, напротив, его поверхностная нахватанность, напичканность знаниями, которая заменяет привычку мыслить.
    Ирина Гейнццитує5 місяців тому
    Бедные XXI века — это бедные разумом, непонимающие, неспособные вобрать в себя то, что является общепризнанным капиталом человечества:
    Ирина Гейнццитує5 місяців тому
    Хватит ли человеку биологически отмеренного срока жизни, чтобы стать человеком? Индивид перестает быть представителем человечества — и становится профессиональной особью, представляющей узкий класс «специалистов по романтизму Пушкина», — а также этнической, сексуальной, расовой, классовой особью, представляющей мельчающие подклассы, отряды, семейства человеческого рода.
    Ирина Гейнццитує5 місяців тому
    Информационный взрыв таит в себе не меньшую опасность, чем демографический. По Мальтусу, человечество как производитель отстает от себя же как потребителя, то есть речь идет о соотношении совокупной биологической массы и совокупного экономического продукта человечества. Но в состязании с самим собой у человечества все же гораздо лучшие шансы, чем у индивида в состязании со всем человечеством. Как выясняется к началу третьего тысячелетия, основные ресурсы общества — не промышленные или сельскохозяйственные, но информационные.
fb2epub
Перетягніть файли сюди, не більш ніж 5 за один раз