ru
Роберт Каплан

Политика воина. Почему истинный лидер должен обладать харизмой варвара

Повідомити про появу
Щоб читати цю книжку, завантажте файл EPUB або FB2 на Букмейт. Як завантажити книжку?
    Alexisцитує5 років тому
    «Я не верю, что судьба накажет нас за наши действия. Я верю, что судьба накажет нас за наше бездействие».
    Тимур Зыряновцитує2 роки тому
    Желающий узнать, что будет, должен учитывать то, что было. Все, что происходит в этом мире в каждую эпоху, уже происходило в древности.
    Макиавелли
    Sergцитує2 роки тому
    «Великие действия не терпят мелочных колебаний, истинное мужество не затрудняет себя щепетильностью, — пишет он. — Тот, кто заботится о малом и забывает о великом, наверняка заплатит за это позже» [78].
    Sergцитує2 роки тому
    Города всегда существовали между добром и злом, между роскошью и нищетой, творчеством и террором, новыми идеями и гаджетами. Такие места надо скорее чувствовать, нежели судить. Представьте массы народа, населяющие эти богатые города-государства: они счастливы в своих бетонных ульях, живут кино, телевидением и интернетом, перетекают от одного безумства к другому и до такой степени обработаны чужими мнениями через всеохватную сеть электронных медиа, что их индивидуальность подвергается опасности, даже если они громко заявляют об обратном [11].
    besserebrennikцитує4 роки тому
    Языческая добродетель Макиавелли — это общественная добродетель, в то время как иудеохристианская добродетель гораздо чаще личная.
    besserebrennikцитує4 роки тому
    Фукидид учит нас, что цивилизация подавляет варварство, но никогда не может уничтожить его
    Lelya Nisevichцитує4 роки тому
    сильные делают то, что могут, а слабые страдают, как должны
    Жумабек Сарабековцитує3 місяці тому
    ценности, как со знаком плюс, так и со знаком минус, бесполезны без оружия, которым можно их защитить.
    Ингацитує3 місяці тому
    слишком многие из нас становятся заложниками момента, одержимыми новейшими событиями или опросами общественного мнения до такой степени, что прошлое с его уроками, кажется, перестает существовать.
    Ингацитує3 місяці тому
    своей жизни (не считая школьных лет) читал и писал об истории и своими глазами как солдат и журналист видел британские колониальные во
    Ингацитує3 місяці тому
    исследования как идеал.
    Ингацитує3 місяці тому
    государства.
    Медийное клише «глобальная деревня» поднимает престиж любых медиа, которые им
    Ингацитує3 місяці тому
    особенности усложнится миротворческий процесс. Дело в том, что для успеха мирных переговоров требуется централизация власти. Только сильные правители способны оправдывать исторические кардинальные повороты, необходимые для установления мира, часто с помощью покладистой прессы и минимальной оппозиции.
    Ингацитує3 місяці тому
    Подлинное богатство человечества — его ошибки, сложившиеся за тысячи лет в огромную гору… Желание порвать с прошлым и начать все заново — унижение для человека и уподобление его орангутангу. Французу Дюпон-Уайту в 1860 году хватило мужества заявить: «Преемственность — одно из прав человека. Это уважение ко всему, что отличает его от зверя».
    Хосе Ортега-и-Гассет
    К философии истории, 1941
    Ингацитує3 місяці тому
    Желающий узнать, что будет, должен учитывать то, что было. Все, что происходит в этом мире в каждую эпоху, уже происходило в древности.
    Макиавелли
    Ингацитує3 місяці тому
    Тот, кто знает, когда атаковать, а когда выжидать, — одержит победу. Бывают дороги, по которым не идут, армии, на которые не нападают, крепости, которые не осаждают.
    Сунь-цзы
    xanthineцитує3 місяці тому
    Истинная смелость и независимость мысли лучше всего подкрепляется примерами из прошлого, взятыми со страниц великих книг. Добродетельный патриотизм, который Черчилль почерпнул у таких как Ливий, помог ему сохранить британскую империю. Притом что наша собственная империя кардинально отличается от британской, такой источник вдохновения всегда пригодится при создании глобального сообщества
    xanthineцитує3 місяці тому
    Чем больше расширяется наша империя, тем более сложной становится цивилизация с ее быстро увеличивающейся технической и научной интеллектуальной элитой и тем более комфортным становится чувство одиночества для государственного деятеля. Поскольку сами масштабы и усложненность американского политического и военного истеблишмента делают его весьма уязвимым, наше спасение — в людях-универсалах, которые не боятся специалистов, находящихся в их подчинении.
    xanthineцитує3 місяці тому
    Шумерские города-государства 3-го тысячелетия до н. э. в Месопотамии, ранняя империя Маурьев IV в. до н. э. в Индии, ранняя империя Хань II в. до н. э. в Китае — все это примеры политических систем, в которых разнообразные и разбросанные территории эффективно взаимодействовали друг с другом благодаря торговле и политическим альянсам, что позволяло регламентировать поведение и устанавливать схожие нравственные стандарты [265]. Вместо raison d’еtat там существовали raison de systеme [266] — убеждение, что работающая система представляет собой высшую форму нравственности, поскольку альтернативой ей является хаос.
    xanthineцитує3 місяці тому
    Поскольку в медийной элите господствуют космополиты, которые живут в мире, гораздо более широком, чем национальное государство, у них есть тенденция ставить универсальные нравственные принципы выше государственных интересов. «Большинство журналистов, — говорит Уолтер Кронкайт, — чувствуют очень слабую привязанность к установленному порядку. Думаю, они предпочитают быть на стороне человечества, а не на стороне власти и государственных институтов» [251]. В руках прессы тема прав человека — высший уровень альтруизма — становится мощным оружием, способным подтолкнуть нас к войнам, в которые, возможно, нам не следует ввязываться [252].

    Когда пресса находит информационный повод, она способна сформировать и изменить общественное мнение, как это было в Боснии и Косове, где медиа проявляли исключительную активность, в то время как публика, как показали опросы, оставалась индифферентной. Медийное и интеллектуальное сообщества — касты профессионалов, не менее различимые, чем сообщества военных, врачей, страховых агентов и т. д., и не более репрезентативные для американского общества. Как бывает и в других профессиональных группах, их члены зачастую больше подвержены влиянию друг друга, нежели тех, кто находится за границами их социальной сети. Сталкиваясь с равнодушной публикой, эта псевдоаристократия способна формировать мнение западных лидеров так же, как античная знать влияла на своих императоров. Перед аргументами прессы трудно устоять. Аргументы в защиту прав человека, выдвигаемые медиа в их самом экстремальном виде, имеют характерный душок инквизиции.

    Телевизионные корреспонденты, работающие на месте катастроф, таких как израильские бомбардировки Бейрута в 1982 г. и голод в Сомали десятью годами позже, демонстрируют бесстрастное туннельное зрение, при котором на место анализа выходят голые эмоции: их не интересует ничто, кроме кошмарного спектакля, разыгрывающегося у них на глазах, — а ведь с этим надо же что-то делать! Медиа олицетворяют классические либеральные ценности, которые имеют отношение к личностям и их благосостоянию, в то время как внешняя политика часто связана с отношениями между странами и другими большими группами. Таким образом, медиа с большей вероятностью проявят воинственность, когда речь идет о нарушениях прав и страданиях отдельных лиц, нежели в том случае, когда возникает угроза жизненным интересам государства.

    Разумеется, зачастую необузданные эмоции корреспондентов и активистов-правозащитников — именно то, что должны услышать лидеры. Так было в Сараеве в 1992 и 1993 гг. Государственная мудрость в том, чтобы провести грань между реальным и лицемерным или невыполнимым. Мудрый и взвешенный детерминизм всегда требует установления очередности
fb2epub
Перетягніть файли сюди, не більш ніж 5 за один раз