Молчание о войне

— Как тебя звать, дружок?

Мальчик отдал честь.

— Алёшка!

Командир посадил паренька перед собой и повез к месту, где недавно располагался вражеский штаб.

Среди множества цветов комбат Рященков заприметил один — любимый. Подкрутив ус, он подъехал на жеребце к улыбчивому мальчонке в шлемофоне. Паренек сжимал древко с красным полотнищем

Среди множества цветов комбат Рященков заприметил один — любимый. Подкрутив ус, он подъехал на жеребце к улыбчивому мальчонке в шлемофоне. Паренек сжимал древко с красным полотнищем.

Очередной рубеж нацистской обороны пал. Освободители вошли в город. Местные высыпали на улицы с песнями и флагами

Интересно, может ли Путин дотянуться до солнца?

Тут вспомнил, что портрет Зеленского-то я следователю не показал. Сунул руку в карман, достаю и понимаю: случилась авария. Я ведь и Путина, с тех пор как конверт получил, всегда с собой ношу на всякий случай, чтобы силы преисполняться и в гневе, и в страхе. И Зеленского в тот же карман сунул, где Путина храню. Они внутренними сторонами друг на друга легли.

Я ответно дунул в трубу. А потом и ухнул. В одну, вторую. Звук растягивался, приобретал цилиндрическую форму и аккуратными стерженьками вылетал с противоположной стороны. Я представлял, что это летающие гробы, и мне отчего-то становилось весело.

Откуда же берутся они — вот что меня до сих пор удивляет — терентьевы эти? Неужели нельзя сделать так, чтобы у всех мозги одинаковые были, правильные? Сказала власть, значит — делай, а не выделывайся.
Хорошо, что в школах предмет новый ввели: «Разговоры о главном».

Душа моя была неспокойна. Я, конечно, верю Владимиру Владимировичу. Он не может ошибиться, такая опция в него не встроена. И всё же наказать их надо было. Я бы наказал.

к-то раз сказал: хоть бы совсем интернет отключили, не нужен он. Одна хула и поношение отчизны нашей там.