Холли Блэк

Я нервничаю, — объясняет он. — А когда нервничаю, постоянно улыбаюсь. Это мне помогает.

Думаешь, унизив, сможешь контролировать меня?

Он наклоняется и закрывает глаза.
– Больше всего я ненавижу тебя за то, что думаю о тебе. Часто. Это отвратительно, но я ничего не могу поделать.

Ты действительно хочешь меня, – говорю я, чувствуя тепло его дыхания. – И тебе ненавистна эта мысль. – Я изменяю угол наклона клинка, и теперь он упирается ему в горло. Вопреки ожиданиям, его совсем не пугает это движение кинжала.
Не сильнее, чем прикосновение моих губ к его губам.

Потому что ты, как история, которая еще не случилась и частью которой я хочу быть. Потому что хочу видеть, что ты будешь делать.

Мне хочется лупить Кардана по самодовольной роже, пока с нее не сойдет эта ухмылка. Но если это сделать, он будет просто бояться меня.

Я разрываюсь между симпатией к нему и желанием превратить его жизнь в сплошное страдание.

Хочется стереть ухмылку с его рожи, но не получится. Похоже, он так и будет улыбаться до самой могилы.

– Это не вопрос, – ворчит он, словно рассержен. – Задай настоящий вопрос, и я отвечу.
– Ты мне надоел со своим «задай вопрос, и я отвечу». – Моя рука тянется к арбалету, но я пока не касаюсь его.

После нашего поцелуя я так околдована тобой, что едва держусь, – отвечаю я со всем сарказмом, на который способна. – Моя единственная забота – сделать все, чтобы ты был счастлив. Конечно, я потребую для тебя всего, что угодно, если ты меня снова поцелуешь. Давай беги. Стрелять тебе в спину я точно не стану.