Олег Аронсон

    Andrew Khalzovцитуєторік
    Не будь этой постоянной деятельности всех отраслей искусства на поддержание церковного и патриотического одурения и озлобления народа, народные массы уже давно достигли бы истинного просвещения.
    ma chèreцитує4 місяці тому
    надо быть сопричастным болезни, чтобы не быть ею уничтоженным.
    Andrew Khalzovцитуєторік
    По Найту (Knight, «Philosophy of the Beautiful», [103] II, 1893), красота есть, как у Шеллинга, соединение объекта с субъектом, есть извлечение из природы того, что свойственно человеку, и сознание в себе того, что обще всей природе.
    Andrew Khalzovцитуєторік
    По Спенсеру (1820), происхождение искусства есть игра — мысль, высказанная еще Шиллером. В низших животных вся энергия жизни растрачивается на поддержание и продолжение жизни; в человеке же остается, после удовлетворения этих потребностей, еще излишек силы. Этот-то излишек и употребляется на игру, переходящую в искусство. Игра есть подобие настоящего действия; то же есть искусство.
    Andrew Khalzovцитуєторік
    Приемы эти следующие: ➀ заимствование, ➁ подражатель­ность, ➂ поразительность и ➃ занимательность.
    Ася Большовацитуєторік
    без понятия о собственности), где господствует экономика бедности (всеобщая справедливость, не требующая для себя закона). Нищета же — порождение мира современного, где экономика жизни превращена в политэкономию, цель которой — оправдание социальной несправедливости и насилия.
    Ася Большовацитуєторік
    Изобилие природы отсылает нас не к земной социальной жизни, а к логике райского существования, заместить которую и должна экономика накопления, богатства и роскоши. Идея изобилия (синоним бесконечного богатства природы) отсылает нас к архаическому миру (либо раю, либо обществу
    alenkajцитуєторік
    Красота же, по Канту, в субъективном смысле, есть то, что, без понятия и без практической выгоды, вообще необходимо нравится, в объективном же смысле это есть форма целесообразного предмета в той мере, в которой он воспринимается без всякого представления о цели. [48]
    Ася Большовацитуєторік
    же и с искусством. Люди поймут смысл искусства только то­гда, когда перестанут считать целью этой деятельности красоту, т. е. наслаждение. Признание целью искусства красоты или из­вестного рода наслаждения, получаемого от искусства, не только не содействует определению того, что есть искусство, но, напротив, переводя вопрос в область совершенно чуждую искусству — в метафизические, психологические, физиологические и даже исторические рассуждения о том, почему такое-то произведение нравится одним, а такое не нравится или нравится другим, делает это определение невозможным. И как рассужде­ния о том, почему один любит грушу, а другой мясо, никак не содействует определению того, в чем состоит сущность питания, так и решение вопросов о вкусе в искусстве (к которому неволь­но сводятся рассуждения об искусстве) не только не содействует уяснению того, в чем состоит та особенная человеческая деятельность, которую мы называем искусством, но делает это уяснение совершенно невозможным.
    На вопрос о том, что такое то искусство, в жертву которому приносятся труды миллионов людей, самые жизни людские и даже нравственность, мы получили из существую
    Viktor Dimitrievцитує8 місяців тому
    Если я имею право думать, что большие массы народа не понимают и не любят того, что я признаю несомненно хорошим, потому что они не развились достаточно, то я не имею права от­рицать и того, что я могу не понимать и не любить новых произве­дений искусств потому только, что я недостаточно развит, чтобы понимать их. Если же я имею право сказать, что я не понимаю с большинством единомышленных со мною людей произведений нового искусства потому только, что там нечего понимать и что это дурное искусство, то точно с тем правом может еще большее большинство, вся рабочая масса, не понимающая того, что я счи­таю прекрасным искусством, сказать, что то, что я считаю хорошим искусством, есть дурное искусство и что там нечего понимать.
    Особенно ясно я увидал несправедливость осуждения нового искусства, когда раз при мне один поэт, сочиняющий непонятные стихи, с веселою самоуверенностью смеялся над непонятною музыкой, и скоро после этого музыкант, сочиняющий непонятные симфонии, с такою же самоуверенностью смеялся над непонятными стихами. Осуждать новое искусство за то, что я, человек воспитания первой половины века, не понимаю его, я не имею права и не могу; я могу только сказать, что оно непонятно для меня. Единственное преимущество того искусства, которое я признаю, перед декадентским, состоит в том, что это, мною признаваемое, искусство понятно несколько большему числу людей, чем теперешнее.
    Из того, что я привык к известному исключительному искусству и понимаю его, а не понимаю более исключительного, я не имею никакого права заключить, что это, мое искусство, и есть самое настоящее, а то, которое я не понимаю, есть не настоящее, а дурное; из этого я могу заключить только то, что искусство, становясь все более и более исключительным, становилось все более и более непонятным, для все большего и большего количества людей и в этом своем движении к большей и большей непонятности, на одной из ступеней которой я нахожусь с своим привычным искусством, дошло до того, что оно понимается самым малым числом избранных и что число этих избранных — все уменьшается и уменьшается.
fb2epub
Перетягніть файли сюди, не більш ніж 5 за один раз