Кир Булычев

– Я не считаю тебя врагом, – сказал Пруг, перегибаясь вперед и накладывая с подноса мешанку в миску Андрея. – Мне ничего от тебя не надо. Я своего уже добился. Дикий горец захватил корабль. Почему?
Потому что вы избалованные люди. Вас защищает не ваше истинное могущество, а страх других перед вашим могуществом. Это и есть ваша слабость. Могущество рождает самоуверенность. И вот результат: мы летим, куда я хочу. И вы мне помогаете и будете помогать.

ведь человеку трудно перехитрить гиену – хоть он и умнее, и сильнее. Гиена первобытное существо. Даже твой неверный помощник ВосеньУ – первобытное существо. Вы его научили летать в космосе, считать на компьютере, показали ему, как вы живете, вызвали в нем постоянную зависть и озлобление против вас. Внутри он остался таким же диким, как и до встречи с вами. Ты когда-нибудь был у него дома? Ты знаешь, с каким упрямством и почтением он выполняет все ритуалы первобытной жизни? Я это сразу проверил, как только замыслил великое дело. Я знал, что должен использовать вашу слабость – ваше могущество. Я стал следить за ВосеньУ и, узнав, что он внутри остался первобытным, начал прикармливать его.

Капитан замолчал и молчал ровно три минуты, потому что, разумеется, никому не пришло в голову возражать капитану. Все они были истинными демократами и презирали этикет и условности, и потому без условностей и экивоков они были согласны со своим капитаном. В ином случае им пришлось бы немедленно его разжаловать.
Через три минуты собравшиеся одновременно поднялись, поклонились капитану, поклонились портретам великих капитанов и покинули капитанский мостик.

Я об этом догадался давно, но не давал себе труда выразить это в мыслях даже для себя. Зачем? Мне было тепло, сытно и уютно. Человек начинает думать, когда ему плохо и холодно.

Он Лидочке не понравился. Уже второй не понравившийся человек за одно утро. Пожалуй, это перебор.

Вскоре Лидочка поняла, что жевание шоколадок и шуршание газетами – национальные черты британцев

Инспектор был недоволен тем, что русские устроили разгул преступности именно в выходные дни. И этим оторвали от отдыха английских джентльменов. Можно было подумать, что англичане совершают преступления только в будни с девяти до шести.

Я не совсем пропал из виду, но потускнел настолько, что приходится брать телескоп, чтобы разглядеть.

В библиотеке мама брала потрепанные и совершенно недостижимые в ту пору тома Луи Буссенара, Жаколио и даже Бенуа.
В двенадцать лет я прочел "Атлантиду" Бенуа, и она вышибла из моего сознания первого и доступного кумира - Александра Беляева.

Называлась она "Бегущая по волнам".
Почему-то случайно один роман Грина был издан вскоре после войны.
Я был потрясен этой книгой. Я и до сих пор потрясен этой книгой. Я ее читаю раз в год.
Я догадался тогда, что этот самый Грин написал не только "Бегущую по волнам".