Роберт Уильям Чамберс

Где в берег мгла волною бьет,

Два солнца тонут, бездна ждет,

Растут лишь тени

В снах Каркозы.

Ткут звезды черные лучи

В круженьи диких лун в ночи,

Страшат сильнее

Сны Каркозы.

Где ветр, сомкнув уста Гиад,

Кричит в лохмотьях Короля,

И смерть немеет

Пред Каркозой.

Пеан души, мой голос мертв,

Неспетый, не исторгнешь слез

Из глаз, ослепших

В снах Каркозы.

«Ne raillons par les fous; leur folie dure plus longtemps que la nôtre… Voilà toute la différence»[

Я редко берусь за кнут, и лишь один раз.

На мне нет маски

Никогда прежде – словом, делом или помышлением – не открывал я своей печали, не признавался в ней даже себе самому.

Обман сроднился со мной, перестал скрываться под маской. Ночь поднимала ее, обнажая неприглядную правду, которой не видел никто, кроме меня, но только лишь рассветало, маска сама собой опускалась на мое лицо.

Мне, занятому поисками верной стратегии и тщетной, но постоянной борьбой с меланхолией, пришлось смириться с молчанием

Казалось, я больше не мог страдать,

Кошмары, не оставлявшие даже самых смутных воспоминаний, продолжались – он говорил, что порой задыхается от предчувствия близкой беды.

В душе проснулась тревога о чем-то безнадежно забытом. Казалось, я заслужил его ненависть – это произошло очень, очень давно. Много лет память спала и вдруг пробудилась, чтобы бросить мне вызов.