Татьяна Замировская

Никто никому не может помочь. Никто никого толком не понимает. Как там у Киры Муратовой было: «Люди – они же слабые, бедные, беззащитные». Что с нами делать? Всех жалко. Все хорошие. Нью-Йорк живой и добрый. Все умрут. «Вряд ли это будет длиться долго», – написала я в описании блога, и была права; такие вещи не длятся долго.

и все живые и счастливые в этом моменте, и никто никогда не умрет. И я тоже там, среди них. Пожалуйста, не обновляйте. Пусть этот летний день длится вечно.

Morbid Anatomy Museum.

Любви нет, красоты нет, гармонии не существует. Пленного единорога продолжает тошнить разноцветными льдинками.

Во всем, что вы делаете, должен присутствовать апокалипсис, чтобы, когда он настанет, у него к вам не было вопросов

Во всем, что вы делаете, должен присутствовать апокалипсис, чтобы, когда он настанет, у него к вам не было вопросов.

Вот он, ключ к терапевтичности – ничего не рефлексируйте. Вы потом поймете, что это было и что вы тогда чувствовали. Просто записывайте всё, как есть.

ведь я уже поняла, что апофатический запрос, сформулированный как «мне нужно что-то не такое и не такое» всегда заканчивается разочарованием, потерей интереса, отчаянием, пустотой, невозможностью помочь.)