Наталия Рокачевская

Алтан поднял брови. Рин немедленно пожалела, что открыла рот. Зачем она это сказала? Зачем она вообще существует на свете? Ей хотелось рассыпаться в пыль и улететь с ветром.

опустошать разум? Избавиться от мыслей? От чувств? Какой от этого толк?
— Это отсекает тебя от материального мира, — ответил Цзян. — Как ты можешь достичь духовного мира, если поглощена тем, что происходит у тебя под носом? Я знаю, почему это для тебя так сложно. Тебе нравится опережать однокурсников. Нравится лелеять былые обиды. Ненавидеть так приятно, верно? До сих пор ты накапливала гнев и использовала его как топливо. Но пока не научишься его отпускать, ты не найдешь путь к богам.

Зашелестела сотня экзаменационных буклетов, как будто разом вспорхнула стайка воробьев.

доверяла ему больше, чем кому бы то ни было, и как никто другой понимала его слабости.

Все вокруг происходило в замедленном темпе. Рин двигалась машинально, словно по воле ветра, вся ее жизнь зависела от единственной оценки.

— Здравствуйте, — сказала она. — Я молюсь.
— Пожалуйста, уходи, — сказал хранитель.

Когда они наконец-то пробились вперед, Рин долго не могла найти свое имя. Она изучила нижнюю половину списка, едва осмеливаясь дышать. Уж конечно, она не могла попасть в первую десятку.
Но нигде не видела Фан Рунин.
И лишь взглянув на учителя Фейрика и заметив его слезы, она поняла, что случилось.
Ее имя стояло самым первым. Она не просто вошла в первую десятку. Она стала лучшей во всей деревне. Во всей провинции.
Она подкупила учителя. Украла опиум. Жгла себе кожу, лгала приемным родителям, забросила обязанности в лавке и нарушила брачные обязательства.
И теперь отправится в Синегард.

Если ты покалечишь ребенка, то придется платить за его увечья всю жизнь. Но если убьешь, то оплатишь лишь похороны.

— Я понимаю твой страх, — сказал учитель.
Рин сглотнула комок в горле и стиснула зубы. В голове у нее гудело, и Рин знала, что из глаз вот-вот хлынет поток слез, если их не сдерживать.
— Я не боюсь, — возразила она.
Учитель мягко улыбнулся:
— Конечно не боишься

И никогда не возвращайся на юг. Ты достойна большего.