Мария Сотская

Свежевыпеченный хлеб красиво разложен в плетёных корзинах в витрине, и он совершенно не пахнет: он никогда не пах, даже в тот день, когда мы съели половину буханки, пока добрались до дома. Тогда я радовалась, что очередное клише удалось воплотить в жизнь: вот мы несёмся по холодеющему проспекту, и в руках у нас хлеб в бумажной обёртке и ровно полкилограмма черешни, и мы будем счастливыми ещё примерно две недели, пять дней и два часа.

Я приехала домой, она накрыла меня одеялом и принесла мне чай, а потом мы смотрели одну из этих кулинарных передач, после которых хотелось печь что-то необыкновенное: желание сильное и потому никогда не пересекающее границы реальности.

Окно комнаты выходит на лоскутные крыши соседних домов; вдалеке за ними можно разглядеть собор — самый его купол. Трогательно маленький, он светится в полумраке, и объектив телефонной камеры улавливает только его тёп­лый свет, как от свечи.