ru
Хантер С. Томпсон

Страх и отвращение в Лас-Вегасе

Повідомити про появу
Щоб читати цю книжку, завантажте файл EPUB або FB2 на Букмейт. Як завантажити книжку?
    Надежда Громовацитуєминулого місяця
    «Господи, мать твою! — воскликнул он. — Я полагаю, что понял схему. Пиздец подкрался незаметно!»
    Алёна Кулаковацитує4 місяці тому
    Адвокат неуклюже возился с солонкой, в которой был кокс. Открыл ее. Рассыпал. Матерясь, стал хвататься руками за воздух, в то время как наша достойная белая пыль взметнулась ввысь, разлетаясь по пустыне и автостраде. Очень дорогой маленький смерч шлейфом тянулся за Великой Красной Акулой.
    Алёна Кулаковацитує4 місяці тому
    подернутые пеленой глаза с безумно расширенными зрачками, скрытыми за небольшими, черными, жлобскими, в золотой оправе очками…
    Natasha Demianenkoцитує5 місяців тому
    Ты можешь повернуться спиной к человеку, но никогда не поворачивайся спиной к наркотику
    Margo Statsenkoцитує6 місяців тому
    Время от времени ты ускользаешь от тех дней, когда все напрасно... полная жопа от начала и до конца; и, если ты знаешь, что хорошо для тебя, а что плохо в такие деньки, как этот, тебе лучше зависнуть в безопасном уголке и наблюдать.
    Margo Statsenkoцитує6 місяців тому
    И не то чтобы они этого не заслуживали: несомненно, они все Получили То, Что Пришло К Ним.
    Margo Statsenkoцитує6 місяців тому
    в основном, это был вопрос образа жизни, чувства ответственности и даже долга.
    Victor Andreyukцитує6 місяців тому
    — Надеюсь, вы извините меня, доктор, — сказала она с приятной улыбкой, — Но я обязана спрашивать. У нас здесь по округе шатаются самые настоящие фрики. Всякие разные опасные наркоманы. Вы никогда бы не поверили…
    — Не беспокойтесь. Я все прекрасно понимаю, но у меня плохое сердце, и я надеялся…
    — Ну конечно же! — воскликнула она и в считанные секунды вернулась с десятком ампул. Я заплатил ей, не поддавшись соблазну использовать чековую книжку. Затем открыл коробку и прямо перед ней немедленно взломал одну ампулу под своим носом.
    — Благодарите Бога, что у вас молодое и сильное сердце. Если бы я был на вашем месте, я бы никогда… ах… срань Господня!.. что? Да, а сейчас вы должны меня извинить, меня накрыло.
    Я повернулся и, пошатываясь, взял курс по направлению к бару.
    «Да пребудет с вами Господь, «свиньи»!» — заорал я двум морским пехотинцам, заходящим в мужской туалет.
    Они посмотрели на меня, но ничего не сказали. К тому времени я уже хохотал как безумный. Но это без разницы. Я был просто еще одним охуевшим духовным лицом с больным сердцем… Черт, да они с удовольствием проводят меня до «Дворца Брауна». Я отправил в свою топку еще одну ампулу амила, и, когда зашел в бар, мое сердце переполняло безудержное веселье. Я чувствовал себя как монстрообразная реинкарнация Горацио Элджера… Человеком, Способным на Поступок, и просто достаточно больным, чтобы быть абсолютно уверенным в себе.
    Victor Andreyukцитує6 місяців тому
    Прихрамывая, я забрался в самолет без особых проблем, не считая волны уродливых вибраций от других пассажиров… Но мою башню к тому времени сорвало уже настолько, что я бы не удивился, если бы забрался на борт голый, покрытый гнойными сифилитическими бубонами. И выпихнуть меня отсюда понадобится чудовищная физическая сила. Я вышел так далеко за пределы простой усталости, что начал ощущать себя прекрасно приспособленным к идее перманентной истерии. Легкое недопонимание между мной и стюардессой могло заставить меня расплакаться или сойти с ума… и эта женщина тонко прочувствовала ситуацию, потому что обращалась со мной очень вежливо.
    Когда я захотел добавить кубики льда в мою «Кровавую Мэри», она их очень быстро принесла… а когда у меня кончились сигареты, она дала мне пачку из своей собственной сумочки. Она занервничала лишь однажды, когда я достал из сумки грейпфрут и начал резать его охотничьим ножом. Я заметил, что она очень внимательно за мной наблюдает, и попытался обратить все в шутку.
    — Никогда не путешествую без грейпфрутов, — сказал я. — А достать по-настоящему хороший трудно, пока вы не разбогатеете.
    Она кивнула.
    Я снова одарил ее гримасой-улыбкой, но было трудно понять, о чем она думает. «Вполне вероятно, — заключил я, — что она уже решила высадить меня из самолета в клетке, когда мы прибудем в Денвер». Я испытующе посмотрел ей прямо в глаза, но она держала себя под контролем.

    Я спал, когда наш самолет пошел на посадку, но толчок от приземления тут же вырвал меня из объятий Гипноза. Я глянул в окно и увидел скалистые горы. «Какого хуя я здесь делаю?» — удивился я. Какая-то нелепица. Я решил поскорее позвонить моему адвокату. И заставить его выслать мне немного денег, чтобы купить огромного добермана-альбиноса. Денвер — национальная расчетная палата по краденым доберманам: они поступают сюда со всей страны.
    Раз уж я оказался здесь, почему бы не обзавестись заодно и злой собакой? Но сначала найти что-то для успокоения моих нервов. И тут же, как только приземлился самолет, я помчался по коридору в аптеку аэропорта и спросил у продавщицы коробку амилнитрата.
    Она засуетилась и отрицательно покачала головой:
    — Нет, нет. Я не могу продавать такие вещи без рецептов.
    — Знаю, — сказал я. — Но, видите ли, я — доктор. Мне не нужен рецепт.
    Продавщица все еще колебалась.
    — Ну-у… а вы можете показать мне свое удостоверение, — промычала она.
    — Конечно, — и я распахнул свой бумажник, дав ей полюбоваться полицейским значком, пока шарил по отделениям. Наконец я обнаружил свою льготную карточку священника, согласно которой я был доктором богословия и соответственно главой Церкви новой истины.
    Продавщица внимательно ее исследовала, затем вернула обратно. Я почувствовал, как в ее манерах появилось должное уважение. Ее глаза потеплели. Она, казалось, хотела до меня дотронуться.
    Victor Andreyukцитує6 місяців тому
    Это оказалось напрасной потерей времени, хуевым времяпрепровождением, которое было лишь — чисто ретроспективно — дешевым оправданием для тысячи легавых, проведших несколько дней в Лас-Вегасе и предъявивших счет налогоплательщикам. Никто ничему не научился, — или хотя бы ничему новому. За исключением, пожалуй, меня… и все, что я усвоил: Национальная ассоциация окружных прокуроров на десять лет отстала от суровой правды и грубых кинетических реалий того, что они только сейчас научились называть «наркотической культурой», в омерзительный год Господа нашего, 1971-й.
    Они по-прежнему выжимали из налогоплательщиков тысячи долларов, чтобы клепать фильмы «об опасностях ЛСД» в то время, когда кислоту стали повсюду называть «студебеккером» наркорынка — это было понятно всем, кроме легавых; популярность психоделиков упала так круто, что большинство основных дилеров уже не толкали качественную кислоту и мескалин, за исключением услуг особо важным клиентам: в основном пресыщенным наркодилетантам под тридцатник, таким как я и мой адвокат…
    Большой рынок в наши дни заполнили дауны. Красные и смэк — секонал и героин — и адское снадобье хуевой, выращенной на дому травы, опрысканной всем: от мышьяка до лошадиных транквилизаторов. Сегодня продается то, что вырубает тебя на хуй, — всякие короткие замыкания твоего мозга, притупляющие его как можно дольше. Рынок гетто пышным цветом расцвел на окраинах. Городские вовсю перешли к инъекциям в мышцу или даже по вене… и на каждого бывшего спид-фрика, которого в качестве утешения прибило к гере, приходится до 200 подростков, подсевших на нее прямо с секонала. Они никогда даже не парились пробовать спид.
    Стимуляторы больше не в моде. Метедрин на рынке 1971 года почти такая же редкость, как чистая кислота или ДМТ. «Расширение сознания» отправилось в отставку с Эл-Би-Джеем[32]… и уместно заметить, что дауны появились вместе с Никсоном.
    Victor Andreyukцитує6 місяців тому
    «Когда поезд… приходит на станцию… Я смотрю ей в глаза…»
    Отвратительная музыка в этом аэропорту.
    «Да, это трудно сказать, это трудно сказать, когда твоя любовь напрасна…»
    Время от времени ты ускользаешь от тех дней, когда все напрасно… полная жопа от начала и до конца; и, если ты знаешь, что хорошо для тебя, а что плохо в такие деньки, как этот, тебе лучше зависнуть в безопасном уголке и наблюдать. Может, немного подумать. Развалиться в дешевом деревянном кресле, полностью отстранившись от шума проносящихся мимо машин, и резким движением вскрыть крышки пяти или восьми «Бадвайзеров»… выкурить пачку «Королевского Мальборо», съесть сандвич с арахисовым маслом и, наконец, дотянуть так до вечера, заменив себе жратву изрядным количеством приличного мескалина… А затем, немного погодя, отправиться на пляж. Расположиться у прибоя, в тумане, и бесцельно шататься с онемевшими ногами в десяти ярдах от точки прилива… пробираясь через племена диких пляжных оборванцев… байкеров, развозящих нелегальный товар, обдолбанных блядей, глупых маленьких девочек, крабов и героинщиков; иногда попадается озабоченный извращенец или патлатый отказник, жмущийся в сторонке, бродя в одиночестве между дюнами и сплавным лесом…
    Victor Andreyukцитує6 місяців тому
    В Вегасе полно прирожденных фриков — людей, рехнувшихся всерьез и надолго, и наркотики на самом деле не такая уж и проблема, если не брать в расчет легавых и героиновый синдикат. Психоделики почти неуместны в городе, в котором ты можешь вломиться в казино в любое время дня или ночи и наблюдать распятие гориллы — на пламенеющем неоновом кресте, внезапно превращающемся в цевочное колесо, вращающее зверя немыслимыми кругами над толпами обезумевших игроков.
    Victor Andreyukцитує6 місяців тому
    Я с грустью размышлял над этой историей, когда подъехал на белом «Ките» к парковке «Фламинго». Пятьдесят баксов и неделя в тюрьме, просто за то, что ты стоял на углу и взирал с любопытством на фонтан… Господи, какие же невероятные штрафы они извергнут как блевотину на меня? Я перебрал все возможные обвинения, но в схематичном наброске, в форме юридических терминов они смотрелись не так уж плохо.
    Изнасилование? Мы уверенно разобьем это обвинение. Я и в мыслях никогда не домогался этой проклятой девочки, не говоря уже о том, чтобы ее лапать. Мошенничество? Воровство? Я всегда могу предложить «уладить дело полюбовно». Все оплатить. Или, скажем, сослаться на то, что я был послан сюда журналом «Sports Illustrated», и втянуть адвокатов «Тайм Инкорпорейтед» в кошмарный судебный процесс. Связать их на долгие годы, занеся пути-дороги метелью исков и апелляций. Пустить по ветру все их активы в таких местах, как Джуно и Хьюстон, а затем постоянно подавать ходатайства о направлении дела на новое рассмотрение из-за его перевода в другой судебный округ — из Кито в Ним, потом в Арубу… Сделай так, чтобы дело продолжало перемещаться, води их по кругу, измотай до смерти и ввергни законников в конфликт с бухгалтерским департаментом.
    Margo Statsenkoцитує6 місяців тому
    В любой подобной тусне настает момент; когда лучше подбить свои потери или суммировать свой выигрыш - что бы ни выпало.
    Victor Andreyukцитує6 місяців тому
    Когда наконец меня выпустили, полицейский за стойкой вытащил еще 25 баксов из того, что прислал отец, — сверх той суммы штрафа, которую я уже внес за бродяжничество. Что я мог сказать? Легавый просто взял их. Затем он выдал оставшиеся 75 долларов и сказал, что такси ждет меня снаружи и доставит прямо в аэропорт… а когда я забрался в машину, водитель сказал: «Едем без остановок, дружок, и тебе лучше не дергаться, пока не доедем до терминала».
    Я не пошевелил и пальцем, черт возьми. Он бы пристрелил меня. Я был в этом уверен. И пошел прямо на самолет, никому не сказав ни слова, пока не понял, что мы покинули Неваду. Старый, это именно то самое место, куда я никогда не вернусь.
    Victor Andreyukцитує6 місяців тому
    В комнате было много людей. Может быть, около дюжины заключенных: вдвое больше легавых и около десятка женщин-полицейских. Ты должен был выйти на середину комнаты, выложить все из карманов, положить на стол и раздеться догола — и все на тебя глазели.
    У меня с собой оказалось только двадцать баксов, а штраф за бродяжничество — двадцать пять, так что они отправили меня на скамью с теми, кого отправляли в камеру. Никто не терзал меня вопросами. Вся процедура напоминала конвейер.
    Прямо передо мной были двое волосатых. Кислотные люди. Их тоже загребли за бродяжничество. Но когда они начали выгребать деньги из карманов, вся комната охуела. У них на двоих было 130 000 долларов, большая часть крупными купюрами. Легавые не могли в это поверить. А те парни, оба голые, просто доставали пачки и сваливали их на стол в каком-то исступлении, не говоря ничего.
    Легавые обезумели, когда они увидели все эти деньги. Они начали шептаться друг с другом.
    — Черт, у них не было никакой возможности повинтить этих ребят за «бродяжничество», — злорадно засмеялся он. — Так что они пришили им «подозрение в уклонении от уплаты налогов». Нас всех отправили в камеру, и те два парня чуть не спятили… Они, разумеется, были дилерами, и весь свой товар заныкали в номере отеля — так что им надо было выбираться, пока легавые не выяснили, где они остановились.
    Они предложили одному из охранников сотню баксов, чтобы тот отправился поискать лучшего адвоката в городе… и через двадцать минут такой адвокат примчался в участок, вопя о habeas corpus — о неприкосновенности личности и о всяком подобном дерьме… Черт, я сам пытался поговорить с ним, но у того хлыща была одна извилина в мозгу. Я сказал, что смогу внести залог и даже заплатить ему, если они позволят мне позвонить моему отцу в Чикаго, но он был слишком занят, обхаживая тех дилеров. Через два часа адвокат вернулся с охранником и сказал: «Пошли». И они выбрались. Один из парней сказал мне, пока они ждали, что они попали на 30 тысяч долларов… И я врубался, что так оно и было, но какого черта? Это дешево по сравнению с тем, что могло случиться, если бы они не откупились.
    В конце концов они разрешили послать телеграмму моему старику, и он выслал мне 125 баксов… но это заняло семь или восемь дней; не могу точно сказать, сколько я там провел, потому что в той камере не было окон, а кормили они нас каждые двенадцать часов… ты теряешь чувство времени, когда не можешь видеть солнце.
    В каждой камере было по 75 человек — большие комнаты с парашей прямо посредине. Когда ты заходил внутрь, тебе выдавали соломенный тюфяк и ты мог спать, где захочешь. Парень, оказавшийся рядом со мной, провел здесь тридцать лет за ограбление бензоколонки.
    Margo Statsenkoцитує6 місяців тому
    но, будучи абсолютно уверенным, что не имеет значения, куда я направлюсь: всегда попадаешь туда, где люди такие же отъехавшие и дикие, как и ты сам. И в этом не было никаких сомнений...
    Victor Andreyukцитує6 місяців тому
    Я быстро свернул направо к Расселу, затем налево к Мэрилэнд Парквэй… и неожиданно, терзаемый похотливой анонимностью, проехал через кэмпус Университета Лас-Вегаса… никакого напряжения на этих лицах. Я остановился на красный свет и на мгновение потерялся в солнечном сиянии плоти на пешеходной дорожке: ласкающие взгляд выразительные бедра, красные мини-юбки, спелые молодые соски, блузы без рукавов, длинные светлые волосы, розовые губы и голубые глаза — все отличительные черты пугающе невинной культуры.
    Я уж было собрался окончательно здесь зависнуть и начать страстно бормотать похабные заклинания: «Эй, Сладенькая, давай оторвемся вместе… Прыгай в этот охуенный «кадди», и мы помчимся прямо в мой номер во «Фламинго», накачаемся эфиром и устроим дикую животную оргию в моем частном, почковидном бассейне…»
    «И мы как пить дать устроим», — думал я. Но к тому времени я проехал уже далеко по парквэю, сбавив скорость на левом повороте к Фламинго Роуд. Назад, в отель — критически надо всем поразмыслить. Было очевидно, как ни крути, что я нарывался, прямо-таки напрашивался на неприятности и подверг свою удачу еще большим испытаниям. Я нарушил все правила, по которым жил Лас-Вегас, — кинул местных, оскорбил туристов, затерроризировал служащих.
    И сейчас, чувствовал я, остается лишь надеяться, что мы дошли с нашими выходками до такой крайности, что никто из тех, кто способен занести над нами карающий меч правосудия, просто не сможет во все это поверить. Особенно с тех пор как мы вписались на полицейскую конференцию. Когда ты отрываешься по полной программе в этом городе, не трать время на дешевую хуету и мелкое хулиганство. Играй по-крупному. Тяни сразу на махровую уголовщину.
    Ментальность Лас-Вегаса настолько чудовищно атавистична, что зачастую настоящее крупное преступление остается незамеченным. Один из моих соседей недавно отсидел неделю в тюрьме Вегаса за «бродяжничество». Ему около двадцати: длинные волосы, джинсовая куртка, рюкзак — как с картинки сошедший бродяга, архитипичный Дорожный Персонаж. И абсолютно безвредный. Он просто шатался по стране в поисках того же, на что мы, как полагали, подсели в шестидесятые, — типа кислотного полета Боба Циммермана в самом начале карьеры.
    Во время путешествия из Чикаго в Лос-Анджелес ему стало вдруг любопытно посмотреть Лас-Вегас и он решился туда заехать. Просто проезжая мимо, слоняясь по улицам и рассматривая вывески на бульваре… Никакой спешки, да и к чему торопиться? Он стоял на углу рядом с «Цирк-Цирком», медитируя на разноцветный фонтан, когда рядом остановилась полицейская тачка.
    Он и пикнуть не успел. Прямо в тюрьму. Никаких телефонных звонков, ни адвоката, ни обвинений. «Они запихнули меня в машину и отвезли в участок, — рассказывал он. — Завели в большую переполненную комнату и приказали снять до регистрации с себя всю одежду. Я стоял напротив высоченной стойки, в шесть футов наверное, за которой сидел легавый, смотревший на меня, как судья на еретика в средневековье.
    Victor Andreyukцитує6 місяців тому
    Мне же это было по барабану. Кофейня «Северная Звезда» казалась вполне безопасной гаванью для нашей бури. Есть вещи, которые, при такой работе, схватываешь на лету и жопой чувствуешь — будет перебор. Детали не имеют значения. Ты только знаешь наверняка, что твой мозг начинает распирать от брутальных вибраций, не успел ты подойти к входной двери. Должно произойти нечто дикое и злое. И оно, судя по всему, захватит и тебя.
    Впрочем, в атмосфере «Северной Звезды» не было ничего, что заставляло быть настороже. Официантка пассивно враждебна, но я уже к этому приспособился.
    Victor Andreyukцитує6 місяців тому
    Мой адвокат больше не блевал, его даже не подташнивало. Он заказал кофе с апломбом человека, давно уже привыкшего к быстрому обслуживанию. Официантка выглядела как постаревшая шлюха, наконец-то нашедшая свое место в жизни. Она определенно здесь правила бал и посмотрела на нас с явным неодобрением, как только мы вальяжно расположились на высоких табуретах у стойки.
fb2epub
Перетягніть файли сюди, не більш ніж 5 за один раз