ru
Безкоштовно
Евгений Замятин

Рассказ о самом главном

    Лиза Долженковацитує3 роки тому
    В тишине я слышу… вы знаете этот смешной человеческий звук – носом, когда нельзя, чтоб было видно, когда слезы нужно глотать?
    Алинацитує3 роки тому
    Нет людей, и потому двое – люди
    Оля Коваленкоцитує5 років тому
    Но может быть, прав Куковеров, одно и то же – минута и год, и иногда час – это вся жизнь.
    Анжелина Джаримовацитуєторік
    А на темной звезде уже знают: сегодня – последнее.
    Katherina Tischenkovaцитуєторік
    Капли о камень, огромные в тишине. И огромно, легко, как Земля – Куковеров вдруг понимает все. И понимает: да, так, это нужно; и понимает: смерти нет.
    Katherina Tischenkovaцитуєторік
    Дрожа, она закутывает наготу в тучи, льет дождь, обжигающий как слезы – о том, чтобы это скорее, чтобы это – никогда: это ослепительно, это больно.
    Katherina Tischenkovaцитуєторік
    – Это – Земля. Я повернула к Земле – чтобы мы… Нет, нет, слушай: там, на Земле – воздух, там – люди, мужчины и женщины, и они все дышат целый день, целую ночь – сколько хотят, и там уже не надо убивать, и там…
    Сашацитуєторік
    Согнувшись, она шмыгает, чуть шаркают стоптанные башмаки. В тишине я слышу… вы знаете этот смешной человеческий звук – носом, когда нельзя, чтоб было видно, когда слезы нужно глотать?
    Сашацитуєторік
    Это – зажжен фитиль, и бежит искра к пороховой бочке: может быть, фитиль длиною в часы, может быть – в дни, но с каждой минутой все ближе искра – и вот грохнет полымем, дымом, кусками человечьих сердец, моего сердца.
    Роман Панчинцитуєторік
    – поляна, до краев налитая крепчайшим, зеленым, процеженным сквозь листья солнечным соком;
    odaniolowцитує4 роки тому
    лопнула дверью – и вдвоем, и уже нельзя смеяться, все – тончайше-стеклянное, и если хоть слово… Где-то на улице – за тысячи верст голос: «Ва-си-лей! Ва-си-лей!» – и от этого еще стеклянней, и оба знают, что сейчас…
    Таля:
    – У вас папироса… У вас – никогда спичек… хотите, я вам…
    Но встать, чтобы пойти принести спичек, она не может, остается сидеть. И будто вот это и есть последнее, через край – больше нет сил. Глотая воздух ступенями, кусками, Куковеров берет в свои ладони ее лицо – мир тихонько, блаженно кружится, покачивается, и в нем навсегда отпечатаны девичьи губы, чуть холодные, как сирень в сумерках.
    odaniolowцитує4 роки тому
    Где-то в коршуньей выси между землею и небом – мост к счастью, доски и рельсы, Дорда, глиняные рубахи. Сквозь железные кружева – секундные куски сини, желтых соломенных крыш, серой речной ряби внизу. И последнее: а ведь падать отсюда вниз – высоко, долго, без конца лететь.
    odaniolowцитує4 роки тому
    Согнувшись, она шмыгает, чуть шаркают стоптанные башмаки. В тишине я слышу… вы знаете этот смешной человеческий звук – носом, когда нельзя, чтоб было видно, когда слезы нужно глотать?
    odaniolowцитує4 роки тому
    Мир: куст сирени – вечный, огромный, необъятный. В этом мире я: желто-розовый червь Rhopalocera с рогом на хвосте. Сегодня мне умереть в куколку, тело изорвано болью, выгнуто мостом – тугим, вздрагивающим. И если бы я умел кричать – если бы я умел! – все услыхали бы. Я – нем.
    Саша Шебанькоцитує5 років тому
    Слушай: неужели ты не понимаешь, что самое главное…
    ненасытныйцитує5 років тому
    Луна – земная, наша, горькая, потому что одна в небе, всегда одна, и некому, не с кем: только через невесомые воздушные льды, через тысячи тысяч верст тянуться к таким же одиноким на земле и слушать длинные песьи вои.
    ненасытныйцитує5 років тому
    надо скорее взять как можно больше неба
    ненасытныйцитує5 років тому
    Сегодня мне умереть в куколку, тело изорвано болью, выгнуто мостом – тугим, вздрагивающим. И если бы я умел кричать – если бы я умел! – все услыхали бы. Я – нем.
    Оля Коваленкоцитує5 років тому
    Мужчина и женщина обнялись тесно: двое – одно.
    Оля Коваленкоцитує5 років тому
    и понимает: смерти нет.
fb2epub
Перетягніть файли сюди, не більш ніж 5 за один раз