Седьмая щелочь, Полина Барскова
ru
Книжки
Полина Барскова

Седьмая щелочь

Читати
Kristina Konstantinova
Kristina Konstantinovaцитує15 днів тому
Но есть большой покой в настойчивом сознанье,

Что у двери никто не стынет в ожиданье,
Отчаянье любви во взоре затая,
Что никому, нигде не причинит страданья
Ни глупый мой каприз, ни злая смерть моя!
Kristina Konstantinova
Kristina Konstantinovaцитує15 днів тому
…Часто и мучительно думаю о Пушкине, о парках, о любимых дорожках, о тенях прошедших лет. Когда еду к брату в переполненном и смердящем трамвае, смотрю на голубую Неву, на зелень застав, на тюлевые занавески и цветы в окнах деревянных домиков, удивляюсь и зелени, и тому, что есть еще и тюлевые занавески, и комнатные растения. И думаю: а может быть, войны и нет, может быть, я сейчас, перешагнув какую-то черту времени [39], окажусь в лицейском садике на возвратном пути из парка на дачу…
Если я не устала за день, я провожу Гнедич до ее дачи на той же улице, и мать ее подойдет к окну, позубоскалит со мною, остроумно и тонко, и пригласит на завтра — попробовать ее варенья.
…Я говорила ей о Пушкине — об ужасе фантоматического поезда, идущего по мирному маршруту над траекториями снарядов и линиями оборонных сооружений. Я говорила ей о Прусте и поисках новых утраченных, но бывших в прошлом материальных путей (465).
Eldar Salavatov
Eldar Salavatovцитує18 днів тому
в Аду стиль делает все, что может, развивается до своего абсолюта
Eldar Salavatov
Eldar Salavatovцитує18 днів тому
Когда в гости к старикам приходит их сын и завязывается общая беседа, выясняется, что он вообще не знает о блокадном опыте матери, не знает, что она была в блокаде. Речь об этом в семье никогда не шла. На несколько удивленный возглас голландской исследовательницы российской истории, как такое вообще возможно, сын очень спокойно говорит, что эта тема его не интересует
Eldar Salavatov
Eldar Salavatovцитує18 днів тому
семейная чета переживших блокаду отказывается смотреть по телевизору парад победы
Eldar Salavatov
Eldar Salavatovцитує18 днів тому
при вопросах снимающего журналиста о пережитом блокадники замолкают, теряются — что становится особенно мучительным и очевидным в групповых сценах, когда они старательно стараются не смотреть ни в камеру, ни друг на друга, стараются отвернуться
Kristina Konstantinova
Kristina Konstantinovaцитує18 днів тому
Ленинградец давно не навещал своей квартиры, но, вспомнив про одну любимую книгу, решил пробраться в дом и отыскать ее. А вдруг она сохранилась? Когда дом был охвачен пламенем, пожарные щедро лили воду на огонь, и в поисках книги ленинградец ступал теперь по толстому слою прозрачного льда, покрывшего старинный разноцветный паркет. В шкафах книги не было. И вдруг он увидел ее, она лежала на паркете, и можно было прочитать каждое слово на раскрытой странице сквозь толстый прозрачный лед. Книга жила, но читать ее можно было только через эту холодную голубую преграду. Это походило на сказку [21] .
Kristina Konstantinova
Kristina Konstantinovaцитує18 днів тому
Тихонов в известном смысле стал заместителем убитого Гумилева, переводчиком его миссии и его наследия на советский язык, чем-то вроде протеза, приделанного советской поэзией на пустое, святое для многих место исчезнувшего поэта. В этой роли Тихонов заключает брак «гумилевства» и советскости, переливая из одних киплинговско-ницшеанских колб в другие.
Kristina Konstantinova
Kristina Konstantinovaцитує18 днів тому
В ситуации слепоты, тьмы, павшей на город, Тихонов говорит: вспомните город и тогда вы увидите его, сможете видеть его и в нем. Но вспомните его не каким вам, не дай бог, угодно, а именно так, как следует и как я вам велю. Это рецепт зрения посредством идеологически правильной памяти.
Kristina Konstantinova
Kristina Konstantinovaцитує19 днів тому
Этот акт, когда оскорбление (разлюбившего Толстого) и ужас (блокадной катастрофы) сдирают все лишнее с тела, с души, с памяти, и ты сидишь на солнышке, сам у себя, сам по себе.
Kristina Konstantinova
Kristina Konstantinovaцитує19 днів тому
Когда я думаю о Крандиевской, я думаю о малых голлaндцах, настолько частной кажется мне эта история, этот вид: старая красавица, сидящая в пустой, залитой солнцем квартире после попыток навести порядок, перед попытками писать стихи для себя, письма к своим.
Kristina Konstantinova
Kristina Konstantinovaцитує20 днів тому
блокадный Катулл, гений издевательского пейоратива Зальцман
Irina Ponomarenko
Irina Ponomarenkoцитуєминулого місяця
в результате блокадной зимы исчезает доверие к самой возможности жизни
Irina Ponomarenko
Irina Ponomarenkoцитуєминулого місяця
блокада не изобрела новых форм в поэтах, но проявила в них то, что уже было внутри, лишь интенсифицируя, уточняя
Irina Ponomarenko
Irina Ponomarenkoцитуєминулого місяця
как комментарий к комментарию к истории о том, как
Irina Ponomarenko
Irina Ponomarenkoцитуєминулого місяця
Мне с моей тягой к пейзажу безумное наслаждение доставила Надин: Оськины рукописи. Это и лес, и парки, и луга, и даже безводные пустыни.
Irina Ponomarenko
Irina Ponomarenkoцитуєминулого місяця
например, Блока, и в самом деле важного блокадного поэта: когда в блокаде играли в шарады, то рассекали, согласно дневникам, свою беду на слова «ад» и «Блок».
Irina Ponomarenko
Irina Ponomarenkoцитуєминулого місяця
При жизни, недовольные собой, не доверяющие другим, мы «друг друга» словом «друг» не называли.
Irina Ponomarenko
Irina Ponomarenkoцитує2 місяці тому
Майский жук прямо в книгу с разлёта упал
На страницу раскрытую — «Домби и сын».
Пожужжал и по-мертвому лапки поджал.
О каком одиночестве Диккенс писал?
Человек никогда не бывает один
Irina Ponomarenko
Irina Ponomarenkoцитує2 місяці тому
ты не можешь не смотреть, но и смотреть можешь не вполне
fb2epub
Перетягніть файли сюди, не більш ніж 5 за один раз