Ника Батхен

Страна Уран

    mariaiamdrunkцитуєминулого місяця
    Я самолично перетаскал доходяг в печь, прошептал каждому напутственные слова. Пусть покоятся с миром в царстве Урана. Рыжий кот спокойно глядел в огонь, в золотых глазах зверя отражались языки пламени. Тигр, о тигр…
    mariaiamdrunkцитуєминулого місяця
    — Хрущ умер! Задавили мерзавца! Издох, старый жук, подавился своей кукурузой!
    mariaiamdrunkцитуєминулого місяця
    Я раскладывал перед котом пасьянсы любимых строк, и он с величием султана принимал дары. Рыжий оказался прекрасным слушателем. Лишь бы никто больше его не увидел, не попытался отнять единственное мое сокровище!
    mariaiamdrunkцитуєминулого місяця
    Марс уже обитаем, там тысячи переселенцев, женщины, дети. Они справятся с красной планетой и начнут все заново. А мы здесь, на Уране, — шлак, отработка, пыль Земли. Бывшие музыканты, ученые, литераторы со своими обветшалыми ценностями, ветхой верой, гнилым гуманизмом и жалкими записными книжонками. Смешно сказать — после первой отсидки я еще верил в торжество коммунизма и разума, красное знамя над Солнечной системой, счастье всем даром. Теперь же суетливо боролся за каждый новый прожитый день.
    mariaiamdrunkцитуєминулого місяця
    Во время ночных дежурств кот крался за мною следом, в короткие часы отдыха укладывался на грудь тяжелым горячим телом и мурлыкал, пока я не засну. Я заметил — он приходит посидеть с умирающими, провожает их, а потом долго моется, словно счищает с пышной шкурки чужую память.
    mariaiamdrunkцитуєминулого місяця
    Но стабильность пошатнулась, неопределенность растревожила и разозлила людей.
    mariaiamdrunkцитуєминулого місяця
    Рыжий кот приходил к нему, сворачивался на одеяле, мурлыкал, вибрируя теплым толстеньким телом. Кошачья песня унимала страдания, навевала сладкие сны, полные воспоминаний. Боль сдавала позиции и не успевала вернуться.
    mariaiamdrunkцитуєминулого місяця
    Рудники стали делом государственной важности. Жаль, что желающих рискнуть здоровьем и мужской силой находилось немного, ни деньги, ни слава не убеждали людей грузиться в темные трюмы и отправляться в неведомое мимо колючей звездной неправды.
    mariaiamdrunkцитуєминулого місяця
    Последнее чувство, которое осталось в сонной душе поэта, — настырный стыд. Он надеялся быть услышанным, сделав лагерь своей трибуной. Оказалось, никакого внимания суд не привлек, писем в защиту писать не стали и заграничных корреспондентов на подмогу не выслали. Пламенная защитница Фрида внезапно скончалась от заражения крови. Старая королева уснула в Комарово, и золотой свет утра не смог ее добудиться. Художница собрала пожитки, перетянула шарфом большой живот и навсегда ушла из мансарды.

    Стихи на рудниках оказались бесполезным умением. На первых порах товарищи по бараку, хлебнув запретного чифиря, убеждали: рыжий, читай! Жарь про эту… наместника сестрицу! На «мя» есть рифмы, давай! Прихлебывали черный напиток, хлюпали, чавкали кислым хлебом, восхищенно бранились и тут же приделывали непристойные окончания к строчкам. Поэт огрызался, орал, пробовал даже лезть в драку. Неделя в карцере вразумила его отказаться от чтений и споров. Черная пустыня дальнего космоса подарила лишь горсть рассыпанных по полям строк, ледовитых метафор и яростных, злых созвучий.

    Единственным собеседником, заслуживающим внимания, оказался невзрачный любитель античной литературы. Тонкий эстет смаковал греческие эпиграммы и отсылки к Арбитру, цитировал Апулея и нежную Сафо. Стихи приводили любителя в бурный восторг, он записывал строчки с голоса и клял завистников из Союза Писателей — такой поэт погибает!

    Потом эстета засекли выходящим из кабинета Туманчина в неподходящее время и сделали выводы. Стучали на рудниках многие, однако попадались не все. Спустя несколько дней любителя античности нашли в удаленном штреке избитым и изувеченным. К сожалению рудокопов, он выжил. Но пока стукач, хрипя и отплевываясь, отлеживался в палате, поэт от греха подальше утопил в озере свою единственную тетрадь. Ничего отвратительней, чем поэма о дальнем космосе на столе у толстого вертухая, вообразить было нельзя.

    Работа ненадолго отвлекла его от улья мертвых стихов.
    mariaiamdrunkцитуєминулого місяця
    Здесь не случалось ни воровства, ни драк, ни побегов — только медленное, поступательное движение в небытие.
    mariaiamdrunkцитуєминулого місяця
    Он не чувствовал боли или страданий, одну глухую усталость.
    mariaiamdrunkцитуєминулого місяця
    Слава богу, родные отреклись сразу.
    mariaiamdrunkцитуєминулого місяця
    Тайная подруга, возлюбленная, к которой крался дворами, тратил часы ради нескольких безумных минут близости… Я не помнил ни лиц, ни имен, только родинку на плече, похожую на шерстяного жучка, и яблочный запах пота.
    mariaiamdrunkцитуєминулого місяця
    Прошлое давно растаяло, словно кусок сахара в стакане слабого чая.
    mariaiamdrunkцитуєминулого місяця
    Он шептал и шептал — как добудет секретный план рудников, как отыщет затерянный город из льда и стекла, как найдет друзу черных алмазов — и прощай, зона! А в Москве у него все схвачено, ляжет в кремлевку, попьет таблеток и заживет по-людски.

    Я не разочаровывал доходягу. Моя койка стояла последней в длинном ряду, соседа слева у меня не было. А Зимин не пытался копаться в моих пожитках, не шерудил ночами под одеялом, не храпел и не лез в душу. Пусть надеется, пока может.

    Мои надежды были более практического свойства — как можно долее отложить отправку в шахты. «Губит не маленькая пайка, а большая», как твердил сосед по бараку в Мальдяке, старый эсер Скирюк. Еще в тюрьме мне сломали ребра, имитировать кровохарканье не составило сложности. И уже второй месяц я подвизался санитаром при больничке. Стриг и брил тех, кто еще сохранил волосы, разносил еду, собирал утки, кормил с ложечки, подворовывал витамины и таблетки от радиации. Писал под диктовку письма, обещая непременно переправить их на Землю — и складывал эти письма на стол начальника колонии.

    Мне не делалось стыдно — доходяги умирали счастливыми. А я жил. Не заглядывал далеко — лишний день, лишняя неделя, а там и весна. «Умри ты сегодня, а я завтра» не лучший принцип, но толика правды в нем есть. А чистеньких в зоне не водится.
    mariaiamdrunkцитуєминулого місяця
    По неписаным правилам, пока доходяга работал, его не трогали.
    mariaiamdrunkцитуєминулого місяця
    Вина за Зиминым числилась невеликая — пара взяток, анекдоты в курилке, цитаты из мятежника Баркова и джазовые пластинки в качестве неопровержимой улики. Но кто-то сильно невзлюбил легкомысленного партийца. Дело, сулившее малый срок, обернулось бессрочной командировкой в немыслимо отдаленные места.
    mariaiamdrunkцитуєминулого місяця
    Не все поднимались на борт своими ногами — диспрозиевой пыли плевать, кто носит мундир, кто робу.
    mariaiamdrunkцитуєминулого місяця
    Мир, описанный ранним Шаламовым, — мир сильных поступков, коммунистических идеалов, равенства и справедливости. Он полон кровавых битв и нравственных противоречий. Неудивительно, что у подростков романы пользовались успехом.

    Шаламов определял себя как наследника Грина, Беляева и Казанцева. Он черпал вдохновение в российской фантастике 1930-х годов и старался видеть человека в любом герое, даже в анекдотической фигуре бюрократа или буржуя, на примерах объяснял читателю принцип «из всех решений выбирай самое доброе». Стремление писателя к звездам окрыляло не одно поколение советских юношей — недаром в его честь названы астероид Шаламов и лунный кратер Шаламова.
    mariaiamdrunkцитуєминулого місяця
    На прииске Мальдяк познакомился с осужденным ученым Сергеем Королевым, теоретические изыскания которого впоследствии легли в основу «Дороги в космос».
fb2epub
Перетягніть файли сюди, не більш ніж 5 за один раз