ru
Книжки
Александр Солженицын

Бодался теленок с дубом

    Весна Μакаровацитує2 роки тому
    Всё негодование могло укипеть только в очередную книгу, а этого тоже нельзя, потому что закон поэзии — быть выше своего гнева и воспринимать сущее с точки зрения вечности.
    Olgaцитує2 роки тому
    и всегда, сколько помню себя, по плотности выполнял работу доброго пятка людей,
    Алексейцитує3 роки тому
    Вся возвращённая мне жизнь с тех пор — не моя в полном смысле, она имеет вложенную цель.) Тою весной в Кок-Тереке, оживающий, пьяный от возврата жизни (может быть, на 2—3 года только?), в угаре радости я написал «Республику труда».
    Алексейцитує3 роки тому
    Для этого в лагере пришлось мне стихи заучивать наизусть — многие тысячи строк. Для того я придумывал чётки с метрическою системой, а на пересылках наламывал спичек обломками и передвигал. Под конец лагерного срока, поверивши в силу памяти, я стал писать и заучивать диалоги в прозе, маненько — и сплошную прозу. Память вбирала! Шло. Но больше и больше уходило времени на ежемесячное повторение всего объёма заученного, — уже неделя в месяц.

    Тут началась ссылка, и тотчас
    Алексейцитує3 роки тому
    Без сомнения, без раздвоения вступил я в удел: писать только для того, чтоб об этом обо всём не забылось, когда-нибудь известно стало потомкам. При жизни же моей даже представления такого, мечты такой не должно быть в груди — напечататься
    Olga Zorinaцитує3 роки тому
    В середине августа, уезжая на бой, я обходил все места вокруг и каждую пядь участка, прощался с Рождеством навсегда. Не скрою: плакал. Вот этот кусочек земли на изгибе Истьи и знакомый лес и долгая поляна по соседству есть для меня самое реальное овеществление России. Нигде никогда мне так хорошо не писалось и может быть уже не будет. Каким бы измученным, раздёрганным, рассеянным, отвлечённым ни приезжал я сюда что-то вливается от травы, от воды, от берёз и от ив, от дубовой скамьи, от стола над самой речушкой, - и через два часа я уже снова могу писать. Это чудо, это - нигде так.
    Olga Zorinaцитує3 роки тому
    Естественно, всякий советский человек, без верховой защиты, что может сделать в таком положении? Тихо подчиниться. Выхода нет. Но, слава Богу, я уже вышагнул и выпрямился из ваших рядов.
    Сперва, с большой заботой к их личным судьбам:
    - Товарищи, пожалуйста, составляйте протокол - но остерегитесь! Очень прошу вас - не сделайте личной ошибки, на которой вы можете пострадать. Прошу вас, прежде проверьте на самом верху, действительно ли там решили, что надо меня выселить. А то ведь потом на вас же и свалят.
    Тупой майор:
    - Если я действую по закону и в своём районе - мне ни у кого не надо спрашивать.
    - Ах, товарищ майор, вы ещё мало служите!.. Вы же окажетесь и самоуправ. Мой случай - очень деликатный.
    Областной начальник:
    - Но ведь я же насилия и не применяю.
    - Ещё бы вы применяли насилие! Но даже и при самом нежном обращении может произойти большой скандал.
    Так я уверенно говорю, как будто из соседней комнаты хоть сейчас могу Брежневу звонить. Опытный царедворец понимает: осторожно, заминировано, откуда-то моя уверенность идёт. Заминается.
    Но что ж мне выигрывать несколько дней? Мне надо наверх через них передать, как это серьёзно, насколько я готов. Дача Ростроповича для меня рубеж жизни и работы, пусть знают, что тихо не выйдет.
    И в новом повороте разговора сделав страшноватые арестантские глаза, я заявляю металлически:
    - Своими ногами в Рязань? - не пойду, не поеду! Судебному решению? не подчинюсь! Только в кандалах!
    Вот так - мне легче, совсем легко. Утопить в луже я себя не дам, накатывайте уж море! Чувствую себя молодо, сильно, снова в бою.
    Уходят вежливые, растерянные. Не ожидали.
    - Будет грандиозный скандал! - напутствую я их поощрительно.
    Потому что следующий раз, когда они составят протокол, я поиграю ещё с ними в советскую букашку, буду проверять в протоколе каждую закорючку, требовать второй экземпляр для себя, а когда подойдёт дело подписывать вдруг выну, подпишу свою бумагу и поменяю на протокол:
    "МИЛИЦИИ, понуждающей меня выселиться из подмосковного дома Мстислава Ростроповича - в Рязань, по месту моей милицейской "прописки",
    МОЙ ОТВЕТ
    Крепостное право в нашей стране упразднено в 1861 г. Говорят, что октябрьская революция смела его последние остатки. Стало быть я, гражданин этой страны, - не крепостной, не раб, и..."
    С ними так надо стараться в каждом деле: поднимать звук на октаву. Обобщать, как только хватает слов. Не себя одного, не узкий участок защищать, но взламывать всю их систему!
    Olga Zorinaцитує3 роки тому
    На Западе - отзвон изрядный. И норвежцы - духом твёрдые, единственные в Европе, кто ни минуты не прощал и не забывал Чехословакии, - предложили мне даже приют у себя почётную резиденцию Норвегии, присуждаемую писателю или художнику. "Пусть Солженицын поставит свой письменный стол в Норвегии!" Несколько дней я ходил под тем впечатлением. Вторая родина сама назвалась, сама распахнула руки. Север. Зима, как в России. Крестьянская утварь, деревянная посуда, как в России.
    Olgaцитує3 роки тому
    на каменной кладке, в многолюдных бараках, без карандаша на пересылках, умирая от рака, в ссыльной избёнке после двух школьных смен, я писал, не зная перерывов на опасность, на помехи и на отдых, — и только поэтому в 55 лет у меня остаётся невыполненной всего лишь 20-летняя работа, остальное — успел.
    Olgaцитує3 роки тому
    не стыжусь таких периодов смолкания: у художника нет другого выхода, если он не хочет искипеться в протекающем и исчезающем сегодня.
    Olgaцитує3 роки тому
    СССР — большой концентрационный лагерь, большая зона». (Что за молодец! Нашу зэческую мысль и высказал раньше меня! Залежался «Архипелаг».)
    Olgaцитує3 роки тому
    Взятие заложников, моих детей, — «гангстерами», разумеется. (Они не знают, что и тут решение принято сверхчеловеческое: наши дети не дороже памяти замученных миллионов,
    Olgaцитує3 роки тому
    от тебя не знают чего ждать, боятся.
    Olgaцитує3 роки тому
    что через час после провала ещё не было решено? а через день не приведено в действие?)
    Olgaцитує3 роки тому
    Предусмот­рели всё, кроме одного — чуда, иррационального явления, причин которого нельзя предвидеть, предсказать и перерезать.
    Таким чудом и было в советском государстве появление Андрея Дмитриевича Сахарова —
    Olgaцитує3 роки тому
    Эта форма — защиты не всего сразу «человечества» или «народа», а — каждого отдельного угнетаемого, была верно воспринята нашим обществом
    Olgaцитує3 роки тому
    попросил характеристику в своём академическом институте, как это принято по рядовым советским порядкам
    Olgaцитує3 роки тому
    Эк они мне за 18 часов меняют нагрузки — то на сжатие, то на растяжку. Но с радостью замечаю, что я не деформируюсь — и не сжался вчера, и не растянулся сейчас.
    Olgaцитує3 роки тому
    наших забот и тревог уходила не на крупные действия, дающие плодоносные результаты, но на волненья, метанья, поиски, предотвращенья, предупрежденья, — это в условиях, когда у них слежка, у них связь, телефонная, почтовая, а нам нельзя ни звонить, ни писать, иногда и встречаться, — а как-то спасать положение
    Olgaцитує3 роки тому
    почти всю жизнь, от ареста, было у меня так: вот именно эту неделю, этот месяц, этот сезон или год почему-нибудь неудобно, или опасно, или некогда писать — и надо бы отложить. И, подчинись я этому благоразумию раз, два, десять, — я б не написал ничего сравнимого с тем, что мне удалось. Но я писал
fb2epub
Перетягніть файли сюди, не більш ніж 5 за один раз