ru
Книжки
Александр Штейнберг,Елена Мищенко

Русская муза парижской богемы. Маревна

b3174510243цитує6 місяців тому
Именно тогда она осознала, что поиск собственного пути в искусстве — ее главная цель. Для нее так же, как и для Модильяни, Риверы, искусство не было роскошью, это и была сама жизнь, и они принесли ему в жертву все земные свершения.
b3174510243цитує6 місяців тому
Диего мне рассказывал про Мексику, я ему — про Россию. Диего жил в Париже, но всегда перед его глазами были рыжие горы, покрытые колючими кактусами, крестьяне в широких соломенных шляпах, золотые прииски Гуанахуато, непрерывные революции…»
b3174510243цитує6 місяців тому
. А с Амедео Модильяни его связывала настоящая, хоть и эксцентричная, дружба, с братской взаимопомощью, совместными попойками и бурными ссорами.
b3174510243цитує6 місяців тому
В 1909 году живопись еще не была экспортным товаром — не существовало передвижных музейных выставок, не говоря уже о репродукциях работ великих мастеров. Чтобы увидеть Эль Греко, Гойю, Веласкеса, Рафаэля, Босха или Микельанджело, нужно было посетить музей. Диего часами простаивал у полотен великих мастеров в музеях Мадрида, Барселоны, Толедо. Но одной Испании ему показалось недостаточно, и в 1910 году он приезжает в Париж, селится в центре художественной жизни — на Монпарнасе. Париж — это еще и школа живописи
b3174510243цитує6 місяців тому
Еще одним любимым местом сбора художников был кабачок, который открыла бывшая натурщица Розали. Она обожала Моди, но не могла выдерживать его пьянства, безалаберности. На одной из стен кабачка Моди нарисовал фреску, которая не понравилась Розали, и она выгнала Моди на улицу. Это его привело в бешенство.

— Дура, — говорил он, — неужели ты не понимаешь, что эта фреска стоит тридцать или сорок тысяч франков?

Розали рассмеялась:

— Что?! Эта мазня? Мне она не нужна. На следующий день все с ужасом обнаружили, что стена закрашена белой краской.

Когда Моди не стало, Розали страшно переживала. Она рыдала и повторяла: «Если бы я его кормила, он бы прожил дольше». Ей также было жаль и фрески, за которую, как ей сказали, она могла бы получить от трехсот до пятисот тысяч франков.
b3174510243цитує6 місяців тому
Описывая атмосферу того времени, Илья Оренбург напишет: «Мы приходили в «Ротонду», потому что нас влекло друг к другу. Мы тянулись друг к другу, нас роднило ощущение общего неблагополучия. Здесь все были знакомы друг с другом. Все бедны, талантливы и одиноки. Однажды Алексей Толстой послал открытку в кафе, поставив вместо моей фамилии «Au monsier mal coiffe» — «плохо причесанному господину», и открытку передали именно мне».
b3174510243цитує6 місяців тому
Здесь чернокудрый красавец Амедео Модильяни, одетый в живописные лохмотья, громко декламировал строки из дантовского «Ада». Он делал портреты почти всех посетителей «Ротонды». Для друзей — просто так, на память, для прочих — в обмен на горячий обед или рюмочку перно.
b3174510243цитує6 місяців тому
В то время анисовая водка стоила пять су, а легкий завтрак — десять. «Папаша Либион», как его называли завсегдатаи, был человеком добрым. Относясь вначале недоверчиво к разношерстной толпе своих посетителей, он впоследствии даже полюбил их. «По крайней мере, с ними не скучно», — говорил он. Монмартр постепенно выходил из моды, художники искали себе новое пристанище. Одним из первых Монпарнас облюбовал Пикассо, за ним потянулись и другие: Шагал, Кандинский, Леже, Брак, Ларионов и Гончарова, Штеренберг, Паскин. Полюбила «Ротонду» и Маревна.
b3174510243цитує6 місяців тому
Старые парижские кафе могут похвастаться своей историей, знаменитыми посетителями. Но, пожалуй, одно из них имеет самую оглушительную историю, это — легендарная «Le Rotonde» («Ротонда»). Ее адрес — 105 Boulevard de Montparnasse. Это настоящая Мекка для тех, кто хочет увидеть место, где родилась и созрела живопись европейского авангарда.

Минуло вот уже 90 лет с того времени, как толстый и добродушный кабатчик Пьер Либион выкупил маленькое бистро на углу бульваров Распай и Монпарнас. Тогда он и не подозревал, что его приобретение, которое он назвал «Ротонда», станет приютом талантливых людей, поэтов и художников, чьи имена войдут в историю мировой культуры.
b3174510243цитує6 місяців тому
Парижские кафе… Это не просто место, где можно выпить чашечку кофе. Кафе — неотъемлемый атрибут жизни парижан. Там встречаются друзья, это — своеобразный клуб, где назначают встречи. В маленьких уютных кафе сидят часами и просто разговаривают, пишут стихи, заключают сделки. Почти у каждого парижанина есть «свое» кафе. Строки Ильи Эренбурга: «Я сидел, как всегда, в кафе «Ротонда» на бульваре Монпарнас перед пустой чашкой и ждал, пока придут мои друзья», — абсолютно точно отражали сущность жизни парижской богемы 20-х годов.
b3174510243цитує6 місяців тому
«Париж фиолетовый, Париж в анилине вставал за окном «Ротонды», — писал Маяковский в 1924 году. Он посетил знаменитое парижское кафе, о котором так много слышал. Здесь, в «Ротонде», Модильяни увидел юную Анну Ахматову, написал ее портрет. Бывали здесь Макс Волошин и Сергей Прокофьев, Клод Дебюсси и Игорь Стравинский.
b3174510243цитує6 місяців тому
«Это было славное время, — скажет она впоследствии. — Ощущение восторга от молодости, оттого, что ты принадлежишь к группе людей, у которых одни и те же цели и идеалы. И к какой группе!» Маревна, с присущей ей острой наблюдательностью, детально и остроумно описывала появление на улицах Парижа весьма живописной группы художников. «Обычно впереди уверенной походкой, с огромным чувством достоинства шел, размахивая мексиканской тростью с ацтекскими фигурками, огромный, смуглый, бородатый Диего Ривера. Дальше я — в розовой широкополой шляпе, отцовской накидке, велосипедных бриджах, затянутая широким неаполитанским поясом, в белых носочках и черных туфельках. Потом Модильяни — чудесные кудри эпохи Возрождения, расстегнутая до пояса рубашка, книга в руке. Он шел, декламируя строчки из «Ада» Данте. За ним — Сутин: длинная челка до глаз, сигарета в зубах. Далее — Эренбург с лошадиным лицом, похожий на льва Волошин. Пикассо и Макс Жакоб, один в огромном пальто кубиста, на голове жокейская кепка огромных размеров, другой — в приталенном пальто, черном цилиндре, белых перчатках. Радость уличных мальчишек не имела границ. Они забегали вперед, чтобы лучше нас видеть, с криком: «Эй, смотрите, цирк идет! Великан с булавой, животные и клоуны!»
Julia Sadovnikovaцитує2 роки тому
…Ангелина родила сына, Маревна с Диего пришли ее проведать. В затемненной комнате рядом с Ангелиной, в кроватке лежал крошечный Ривера
Julia Sadovnikovaцитує2 роки тому
Очевидно, древние заклинания предков Риверы подействовали. Маревна ощущала огромное притяжение к Диего, он ее одновременно и пугал, и восхищал. Она чувствовала, что оказалась втянутой в некую опасную игру, но уйти от этого уже не представлялось возможным.
Julia Sadovnikovaцитує2 роки тому
Первая встреча с Сезанном стала для Диего определяющей. Он начал нескончаемые поиски новых путей в искусстве
Julia Sadovnikovaцитує2 роки тому
«Я хочу, чтобы ты была орленком, а не курицей», — говорил он ей. Уже в три года она могла собрать и разобрать ружье, а когда ей исполнилось четыре года, отец подарил на день рождения живого медвежонка.
fb2epub
Перетягніть файли сюди, не більш ніж 5 за один раз