ru
Книжки
А. Архангельский

Свободные люди

    Dasha Belayaцитуєторік
    «Как будет выглядеть статья о Брежневе в энциклопедии XXI века? Примерно так. Брежнев Леонид Ильич. Мелкий политический деятель эпохи Сахарова и Солженицына».
    Катя Логиновацитує4 місяці тому
    И здесь-то лежит пренебрегаемый нами, самый простой, самый доступный ключ к нашему освобождению: личное неучастие во лжи! Пусть ложь всё покрыла, пусть ложь всем владеет, но в самом малом упрёмся: пусть владеет не через меня
    Катя Логиновацитує4 місяці тому
    Каждый человек выдерживает столько, сколько может выдержать. Нельзя винить его за то, что он не может покорить Эверест. Кто-то может, кто-то нет. Это была моя позиция. Но были и те, кто боролся за право политических изменений. Эти люди борцы по характеру, такие как Буковский или Алик Гинзбург. Они работали на результат. Я же прежде всего видел во всем этом противостоянии сохранение себя как личности. Если совсем высокопарно говорить, это противопоставление души и тела. В конце концов жизнь проходит, а душа, если она есть, остается, и ее надо попытаться сохранить
    Катя Логиновацитує4 місяці тому
    до меня дошло — я действительно не могу ни на что повлиять, но зачем я без конца участвую в выборах, субботниках — все это какая-то шелуха. И очень резко я стал жить по принципу, который позже был сформулирован у Солженицына в «Жить не по лжи», — ни в чем не участвовать. Оказалось, что осуществить это довольно трудно. Что вся наша жизнь устроена так, чтобы каждого опутать и каждого сделать сознательным соучастником этой системы. И чтобы выбраться из нее, надо приложить очень большие усилия
    Катя Логиновацитує5 місяців тому
    Мой главный опыт противостояния советской власти — невозможность не делать. Между прочим, это не в шестидесятые, не в семидесятые годы в Советском Союзе возникло. Эти настроения прекрасно описаны и выражены, например, в поэзии Некрасова. Чувство глубокой ответственности. Когда понимаешь, что то, что происходит рядом с тобой, ни в коем случае не должно происходить, появляется острое чувство вины, которое нелогично, которое невозможно объяснить умом, потому что ты невиновен. Нет вины перед венграми, чехами, Афганистаном. Вины перед ребятами, которых туда посылают воевать. Вины перед людьми, которых арестовывают: ты на воле, а они сидят. Но ты эту вину постоянно ощущаешь. И понимаешь, что лучше что-то делать и жить дальше, чем постоянно пребывать в этом угнетенном и подавленном состоянии
    Катя Логиновацитує5 місяців тому
    По официальной версии, инвалидов в СССР не было
    Катя Логиновацитує5 місяців тому
    Диссидентское движение состояло из очень разных людей с очень разной мотивацией. Если говорить о моих друзьях, о Ларисе Богораз, Сергее Ковалеве — это люди, одушевленные идеей права. Но я, например, не очень понимаю, как можно российское сознание сделать правовым. Ведь дело не только в том, что власть у нас плохая и ничего не понимает, а в том, что наши сто пятьдесят миллионов граждан в этом смысле точно такие же, как власть
    Катя Логиновацитує5 місяців тому
    Проблема не в том, как ты выстраиваешь свои отношения с властью. Это всегда можно сделать. Главный вопрос — как жить с людьми. Что бы там Шаламов ни говорил про отрицательный лагерный опыт, для меня это был важнейший опыт нормального человеческого общения с обыкновенными людьми, которые жили вокруг меня по всей стране
    Катя Логиновацитує5 місяців тому
    Конечно, в тюрьму мне не хотелось, поэтому, когда мне дали десять дней на раздумье, я, с одной стороны, говорил: «Наверное, я уеду», и вроде складывал бумажки, а с другой стороны, тянул время. Почему? Ну как вам объяснить… Это моя страна, у меня в ней много работы. Очень хорошо помню сцену дурацкую: уезжает Сережа Дедюлин. Его задавили повестками в военкомат, а еще афганская война… Складываем вещи и заходим в старую пельменную напротив таможни на Лиговке. Вонища, дымище, плесневелые кусочки колбасы, пельмени не пойми какие, мы под столом разливаем водку. Сережа потребовал вилку. Буфетчица посмотрела на него как на сумасшедшего: «Какую вилку? Вот тебе ложку дали, ешь!» Он возмущается: «Ну невозможно же, невозможно! Ну как можно жить в этой стране?» А я сижу и думаю: «Господи, боже мой, какое счастье: плесневелая колбаса, вилку не дают, вонища, водку под столом разливают, Россия, как хорошо!»
    Катя Логиновацитує5 місяців тому
    Заключительная страница диссидентства печальна. Идеи о том, что остатки диссидентского движения станут костяком оппозиции, к сожалению, не оправдались. Я, честно говоря, очень надеялся на то, что это произойдет, потому что тогда диссиденты были достаточно авторитетны в стране. Они были легендарны. Это могло бы быть конвертировано в политическую деятельность и в создание партии, но не случилось, и в значительной степени, я думаю, из-за того, что некоторые из диссидентов решили встроиться в ту систему, которая создавалась тогда властями. То есть они решили попытаться менять систему изнутри, а не противостоять ей снаружи. Я думаю, что это была самая грандиозная ошибка вообще демократов, в результате чего демократической оппозиции в последние двадцать лет практически нет
    Катя Логиновацитує5 місяців тому
    Вообще в гулаговскую систему отбираются самые нехорошие люди. Но всякая система дает сбой, и туда иногда попадают люди, которые не приспособлены для палаческой работы. Как правило, они долго там не задерживаются, система их выдавливает
    Катя Логиновацитує5 місяців тому
    Я тогда решил написать книгу о том, как в Советском Союзе в политических целях используется психиатрия. Больше трех лет собирал материалы. И когда я начал писать, то понял, что меня за это, конечно, посадят. С этой мыслью смиряешься, и когда к ней привыкаешь, то она уже перестает страшить. Если человек внутренне готов к чему-то, то все выглядит не так панически, как в тех случаях, когда неожиданно неизвестно за что берут, и он начинает кричать: «За что меня? Да это ошибка!» Как мы знаем, в сталинские времена это часто бывало. А здесь выбор сознательный, никто же не принуждает.
    Катя Логиновацитує5 місяців тому
    Это отдаленно напоминает кампанию гражданского неповиновения в Индии, Ганди. Когда люди просто вели себя как граждане своего государства и так избавились от английского протектората, перестали быть колонией. Они не сопротивлялись ни силой оружия, ни традиционными политическими методами протеста. Они просто себя вели по-другому. Они не покупали то, что производят в Англии. Перестали платить им налоги, игнорировали их чиновников. И Англия ушла оттуда. У нас в Советском Союзе было немножко похоже. Мы просто вели себя по-другому, и этот пример оказался очень заразителен для многих, потому что быть свободным в несвободной стране — это совершенно непередаваемые ощущения
    Катя Логиновацитує5 місяців тому
    Диссиденты и правозащитники любили говорить, что они не занимаются политикой. На самом деле это, конечно, лукавство. В западных странах с устойчивой демократией правозащитная деятельность не политическая, она не претендует на то, чтобы изменить политический строй страны. А в тоталитарном государстве, конечно, если вы занимаетесь правозащитной деятельностью или неподцензурным творчеством, это становится частью политики
    Катя Логиновацитує5 місяців тому
    Нельзя забывать, что наш национализм может быть только христианским, православным — за веру, царя и Отечество
    Катя Логиновацитує5 місяців тому
    мы понимали, что реальное вооруженное сопротивление возможно только с участием армии. Она же по своей природе всегда патриотическая организация, которая существует для защиты суверенитета и целостности своей страны и ее граждан. Это ведь не институт тайной политической полиции, который защищает партию и ее строй. Мы считали, что когда армия увидит, что партийная политика ведет страну в тупик и к катастрофе, то интересы партийной номенклатуры и вооруженных сил разойдутся
    Катя Логиновацитує5 місяців тому
    Термин, который в тот период был найден, очень точно отражал ситуацию — «беспредел». Не было никаких законов. Они говорили так: «Для вас закон, а для нас инструкция»
    Катя Логиновацитує5 місяців тому
    Наши шестидесятники, которые пытались выходить на площадь под лозунгом «Выполняйте ваши законы!», показали, что так не получится. Можно было сопротивляться только в подполье и только будучи готовым на все
    Катя Логиновацитує5 місяців тому
    Став подростком, я создал вначале БОД — боевой отряд дзержинцев. Мы работали с хулиганами. Потом это переросло в БКД — боевую комсомольскую дружину. Вообще Чистополь был шпанистый город. Много людей съезжались из деревень, селились на окраине, возникали «шанхаи». Люди не ощущали себя горожанами, но уже теряли связь с деревней. Это рождало в них какую-то анонимную агрессивность. Вот мы с этим явлением боролись — с помощью собственных кулаков.
    Катя Логиновацитує5 місяців тому
    Самое точное определение — это было сопротивление, но сопротивление нравственное. В нем не было ничего политического. Это сопротивление вобрало в себя совершенно разных, несовместимых людей. Там были националисты, монархисты, даже сталинисты иногда. Но была общая для всех составляющая — это свобода слова. Лично я бился только за это
fb2epub
Перетягніть файли сюди, не більш ніж 5 за один раз