ru
Безкоштовно
Леонид Городин

Одноэтапники. Невыдуманные рассказы

    Lera Petrosyanцитує9 днів тому
    НЕТ! ВОСПОМИНАНИЙ НЕ УБИТЬ.ТОЛЬКО БЫ ОНИ НЕ УБИВАЛИ!
    Л.М. МАРТЫНОВ
    «ВОСПОМИНАНЬЯ»
    Lera Petrosyanцитуєминулого місяця
    Да! То, что должно составлять счастье, в лагере оборачивалось бедой. Телесная красота навлекала часто на женщину горе и муки. Как алчная нечисть налетали со всех сторон жадные «любители». Им не терпелось поскорее осквернить, изгадить, затоптать в грязь эту красоту. Каким только испытаниям не подвергалась женщина, наделенная от природы привлекательностью! Дав ей наголодаться, «начальники» пускают в ход пресловутые три витамина «С» — сальЦЕ, маслиЦЕ, сахарЦЕ. Не пошла на эту приманку — отправляйся на самую тяжелую и грязную работу. Вот когда ты станешь «тонкой, звонкой и прозрачной» — ты будешь покладистей. Тогда тебя оставят от утренней разнарядки и пошлют мыть полы к начальнику. «Мыть полы» — все уже знали, что скрывается за этим термином.
    Lera Petrosyanцитуєминулого місяця
    Человек приспосабливает к себе природу. Он влияет на окружающую его флору и фауну. Даже пейзаж каким-то образом приобретает вид, соответствующий обитающему в нем человеку. Человек украшает природу, облагораживает ее. Но он же уродует природу и развращает ее детей.
    Lera Petrosyanцитуєминулого місяця
    — Обвиняемый, вам понятен приговор?
    — Мне понятно, что я ни за что осужден на десять лет.
    — Основное вы поняли, — цинично заметил судья.
    Lera Petrosyanцитуєминулого місяця
    Но вот среди тяжелых вздохов, матерщины, проклятий слышно громкое лошадиное ржание, веселое и задорное. Это Илюша Линецкий и Саша Зафранский. Они тянут сани в одной упряжке. Чтобы полностью оправдать свое звание «вридло», они взбрыкивают и ржут на весь лес: «И-го-го!»
    Нет! Они не сильнее других, и не сытее, и сани их так же тяжелы, так же глубоко чувствуют они позор этой каторги. Но так легче! Легче самим и другим. И люди оглядываются, подымают голову: «А может быть, не стоит так убиваться? Ведь вон те двое находят в себе силы смеяться».
    Как много добра делали такие люди!
    Lera Petrosyanцитуєминулого місяця
    Расколотый орех уже не орех. Разграблена, выедена, запакощена сердцевина. Осталась никчемная скорлупа… мусор.
    Потухшие глаза, безучастность ко всему. Нет! Не ко всему. Я видел, с каким болезненным интересом они следили за теми, кто еще не раскололся: «Когда же они сдадутся? Наверно, их просто не мучали так, как нас. Разве может человек все это выдержать? Или мы действительно жалкие черви?» Каждый следующий расколовшийся как бы брал на себя, снимая с них, часть непосильной ноши, которой они были раздавлены. Им становилось легче. Это служило крохотным оправданием, утешением, чуточку возвращало уважение к себе, без которого жить невозможно.
    Lera Petrosyanцитує2 місяці тому
    Его интеллект не подавлял, а подымал в тебе то, что лежало придавленным под тяжестью лагерного быта.
    Lera Petrosyanцитує2 місяці тому
    Прошло много лет, а передо мною всегда стоят печальные глаза Яноша, одного из тех праведников, без которых жизнь была бы куда менее привлекательной, Яноша, добровольно отказавшегося от хлебной должности каптера.
    Lera Petrosyanцитує2 місяці тому
    Мы надеялись на его выздоровление в Сангородке и старались внушить ему веру в это. Коновалов грустно улыбнулся:
    — Для жизни у меня уже не осталось сил.
    Lera Petrosyanцитує2 місяці тому
    …Лагерь страшен не только отсутствием свободы и физическими лишениями. Страшно постоянное унижение человеческого достоинства. Оно влечет за собой иногда распад личности. Там оттолкнул кого-то послабее себя, чтобы занять лучшее место на нарах, тут подшакалил, здесь подшестерил, словчил. Грязь…
    Lera Petrosyanцитує2 місяці тому
    Этап… О, тут обычные законы человеческого общежития не действовали. Люди, державшие себя вполне прилично в тюремной камере и даже в лагерном бараке, в этапе зверели. С них спадала тонкая корка культуры, и обнажались первобытные инстинкты. Выжить самому во что бы то ни стало, пусть даже за счет другого! В этапе, наверное, и родилась эта волчья философия, сконцентрированная в ходкой формуле: «Подохни ты сегодня, а я завтра».
    К. С.цитує6 місяців тому
    Я люблю собак. Больших и маленьких, гладких и лохматых, аристократов и плебеев.
    К. С.цитує6 місяців тому
    До него в Вавилоне обязанности лекпома исполнял Яша Мейстер. Он прославился тем, что мужчин превращал в женщин. На всякие жалобы о боли спины, рук, ног он отвечал: «Это у вас месяцные боли». Так звучало у шепелявого Яши слово «мышечные». Легче не становилось, зато было смешно.
    К. С.цитує6 місяців тому
    Помните, мы ведь с вами были в одном этапе, — когда мы прибыли на Крутую, к нам пришел воспитатель. Он рассказал, что тут таятся неисчислимые запасы благородного газа гелия. Здесь будет когда-нибудь построен город Гелиоград, тут будут заправляться дирижабли, и нам, бригаде камнеломов, предстоит добыть камень для фундамента будущего Гелиограда. Поверите, я, невинно осужденный, ведь увлекся этой идеей. В тоненьких кожаных ботинках, в своем еще с воли принесенном, уже дырявом пальтишке я ломом и киркой добывал этот камень, обмораживая себе руки. И что же? Весной река Ижма разметала выложенные нами штабеля камня, никому не нужного и по сей день. И наш труд не только был бесполезен, но он принес вред. Камни запрудили реку, образовали перекаты, одним словом, изуродовали красавицу реку.
    К. С.цитує6 місяців тому
    Очень гуманно относились в лагере к животным. Поляков запрещал нам употребление кнутов. Хлыстика, и того не разрешалось. Неожиданно появлялся Поляков на делянках, и горе было тому, у кого в руках он увидел хворостину. А в это время во внутренних тюрьмах на допросах отшибали почки, рвали барабанные перепонки, вышибали зубы. Трудилась целая армия подобранных «из молодых да ранних» вышибал. На Воркуте в эти самые дни выводили мучеников из «Старо­кирпичного» якобы в этап на Салехард, и в тундре расстреливали из пулемета. А лошадь не смей тронуть хлыстом…
    К. С.цитує7 місяців тому
    Чтобы расколоть тыкву, ее бросают оземь. По ореху бьют молотком, зажимают в щипцы. В детстве мы защемляли орехи между дверью и косяком, топтали каблуками. Только бы расколоть… Так ведь то был орех. Природа создала его в твердой броне. А человек сколочен не очень крепко. Природа не рассчитывала его на раскалывание. Для того, что называется нашей душой, нужна была бы более крепкая и совершенная оболочка…
    Svetlana Catellaцитує8 місяців тому
    Там, на корме, выступая над бортом, висела будка. У трапа, ведущего на палубу, всегда стояла очередь за нуждой. Многие не выдерживали и справляли нужду в глухих углах баржи.

    Первичная ячейка этапного общества — десятка. На десятку выдают бачок этапного варева, на десятку отпускают кипяток, хлеб. Дележ хлеба — основного и самого ценного в этапном питании — происходил, словно торжественный ритуал. В нашей десятке этим занимался Бирюков. Тут требовались максимальная добросовестность и аккуратность. Иван Акакиевич вымеривал кирпичи хлеба веревочкой, складывал ее и делал отметки на хлебе. Нарезав пайки, он каждую взвешивал на руке, к одной добавит, от другой отымет. Тут же всегда выищутся консультанты «вон та помене будет». Наконец все пайки как будто уравновешены. Кто-нибудь, знающий всех по фамилиям, отворачи­вается. Бирюков, указывая на пайку, спрашивает: «Кому?» Отвернувшийся называет фамилию. «У, лафа, мне сегодня горбушка досталась!» — радуется счастливец. Десять «кому» — десять фамилий. И по соседству слышно: «кому?», «кому?», а оттуда доносится: «вис?», «вис?» — это грузины. А там армянское «кому?». Как ежедневная молитва кормилице-пайке…

    Лежали мы вповалку и тоже по десяткам. Пайка съедена, потянуло на разговоры.

    — Чего молчишь? Расскажи что-нибудь.

    — О чем?

    — Ну, расскажи, как ты женился.

    Это было постоянное присловье без надежды услышать ответ.
    Svetlana Catellaцитує8 місяців тому
    ОДНОЭТАПНИКИ
    НЕВЫДУМАННЫЕ РАССКАЗЫ
    В 60—70-е годы прошлого века Леонид Городин написал серию невыдуманных рассказов о жизни в лагере под наз­ванием «Одноэтапники». Часть рассказов публиковалась в воркутинской газете «Заполярье», в изданиях Коми АССР конца 1980-х-начала 1990-х годов, посвященных памяти жертв репрессий.

    Полный сборник в авторской книжной серии Музея истории ГУЛАГа и Фонда Памяти выходит впервые.
    kangaemsuyuiцитує9 місяців тому
    Еще забавнее со взрывом памятника Урицкому. Во-первых, такого памятника не существовало. Во-вторых, Урицкий был родным дядей С. Г. Спасской, братом ее матери.
    Lubov Lisitsynaцитує10 місяців тому
    В том «антимире», где происходит действие моего рассказа, быт был доведен до унизительного убожества.
fb2epub
Перетягніть файли сюди, не більш ніж 5 за один раз