bookmate game
ru
Книжки
Дэн Симмонс

Полый человек

Джереми Бремен — телепат, которому выпала невероятная удача, один шанс из миллиона: встретить родственную душу, чудесную женщину, которая согласилась стать его женой и разделила с ним все мысли и чувства. Десять лет счастья пронеслись как один день, но вот пришло горе, когда Гейл покинула его, умерла от рака. Оставшись наедине с пустой и враждебной вселенной, Джереми прилагает огромные усилия к тому, чтобы не сломаться, не сойти с ума: белый шум, состоящий из тысяч и тысяч обрывков чужих мыслей, наполняет голову, стремясь вытеснить его личность. Но тут-то, у самой адской бездны, и начинается долгое путешествие отчаявшегося Джереми к самому себе…
305 паперових сторінок
Правовласник
Bookwire
Дата публікації оригіналу
2024
Рік виходу видання
2024
Видавництво
АСТ

Інші версії книжки

Уже прочитали? Що скажете?
👍👎

Враження

  • Evgeny Seryoginділиться враженням4 роки тому
    👎Не раджу
    💩Фууу
    💤Нудна

    Англо-америкосовское ДЕРЬМО

  • maxzb86ділиться враженнямторік
    👍Раджу

  • Мария Землянскаяділиться враженням2 роки тому
    👍Раджу
    🙈Нічого не зрозумів
    💡Пізнавальна

Цитати

  • forestssingeternallyцитує2 роки тому
    – Пойми, Джереми, стремление избавиться от знакомой обстановки – самая распространенная ошибка, которую совершают люди, пережившие тяжелую утрату… – говорила Дороти. – Они берут слишком длинный отпуск на работе… слишком быстро меняют дом… Им кажется, что так будет легче, но это лишь очередной способ отложить неизбежное столкновение с тоской.
  • Alexei Boikoцитуєторік
    В возрасте двадцати лет вероятность рождения ребенка с синдромом Дауна у Гейл составляла 1:2000, а вероятность другого серьезного дефекта хромосом – 1:526. Если они будут ждать, пока Гейл исполнится тридцать пять, вероятность составит 1:300 для синдрома Дауна и 1:179 для генетических заболеваний в целом. К сорока годам кривая вероятности резко идет вниз: 1:100 для синдрома Дауна и 1:63 для других серьезных дефектов.
  • forestssingeternallyцитує2 роки тому
    Палец лег на спусковой крючок.

    Он познал все круги ада и одиночества.

    Познал мелкие подлости, грязные желания, тайные пороки, дурные мысли. Жестокость, предательство, жадность и эгоизм.

    Джереми принял их все, пропустил их через себя. Он искал один-единственный голос в той какофонии, которая его окружала, пока она не начала заполнять всю Вселенную. Боль была немыслимой, невыносимой.

    И вдруг в лавине шума и боли начал проступать шепот других голосов, которые были недоступны Бремену во время спуска в этот ментальный ад. Голоса рассудка и сострадания, голоса родителей, ободряющих своих детей, которые делают первые шаги, голоса надежды людей доброй воли, которые – будучи далекими от совершенства – каждый день пытались стать лучше, чем было предназначено природой и окружающим миром.

    Боль проступала и в этих тихих голосах: боль от неизбежных компромиссов, боль от мыслей о смертности, своей и, что еще хуже, своих детей, боль от столкновения с теми, кто намеренно причиняет страдания, как те, с кем Джереми сталкивался во время своих скитаний, и наконец, боль от неизбежности утраты, которая присутствует даже в непреходящих радостях жизни.

    Но эти тихие голоса – и среди них голоса Гейл и Робби – указывали Бремену путь в темноте. Он сосредоточился на них, несмотря на то что они слабели, заглушаемые какофонией хаоса и боли, которая его окружала.

    Джереми снова понял: для того чтобы найти тихие голоса, он должен полностью открыться для причиняющих боль криков о помощи. Он должен впустить их в себя, впитать, проглотить, словно острый, как лезвие бритвы, хлеб причастия.

    Круглое дуло револьвера холодило висок. Палец лежал на спусковом крючке.

    Боль была невообразимой, невыносимой. Джереми принял ее. Он желал ее. Впитывал, пропускал через себя, еще больше раскрываясь перед ней.

    Он не видел, как взошло солнце. Слух у него тоже отключился. Сигналы боли и страха, посылаемые телом, не доходили до сознания, и усиливающееся давление на спусковой крючок стало чем-то далеким, забытым. Концентрация воли снова была такой, что он мог бы двигать предметы, крошить кирпичи и останавливать птиц в полете. В эту долю миллисекунды Джереми мог выбирать волновой фронт или частицу, выбирать себе существование. Мир кричал в нем пятью миллиардами исполненных боли голосов, требующих, чтобы их услышали, пятью миллиардами потерянных детей, ждавших, что их обнимут, и он раскрыл для них свои объятия.

    Бремен спустил курок.

На полицях

fb2epub
Перетягніть файли сюди, не більш ніж 5 за один раз