Артемий Троицкий

Back in the USSR

    Rashet Sharafutdinovцитує3 роки тому
    Это потому, что мой ледокол
    Не привык к воде
    тропических морей
    Rashet Sharafutdinovцитує3 роки тому
    Москва, Калуга, Лос-Анджело́с
    Объединились в один колхоз
    b1188337467цитує5 років тому
    Гребенщиков был первой ласточкой «не-невинной» текстовки. Он же однажды тем летом привез мне кассету парня, которого отрекомендовал как Майка, своего приятеля. Нажав кнопку, я услышал следующее (в ритме быстрого рок-н-ролла, но под акустическую гитару):

    Я сижу в сортире
    и читаю «Роллинг стоун»,
    Венечка на кухне разливает самогон,
    Вера спит на чердаке,
    хотя орет магнитофон.
    Ее давно пора будить,
    но это будет моветон.
    Дождь идет второй день,
    Надо встать, но встать лень.
    Хочется курить, не осталось папирос.
    Я боюсь спать, наверное, я трус,
    Денег нет, зато есть
    пригородный блюз…

    Да, собственные сочинения Бориса, только что поражавшие своей уличной шершавостью, на таком фоне выглядели академическим «высоким штилем».
    Ирина Смирновацитуєторік
    Группа, ведомая клавишником Олегом Скибой, исполняла мечтательно-романтические песни, пронизанные типично ленинградским настроением – смесью меланхолии и невроза.
    Ирина Смирновацитуєторік
    Через пару дней он написал об этом песню со словами: «Слишком много комплиментов, похоже на лесть. Эй, Борис, что мы делаем здесь?»
    Ирина Смирновацитуєторік
    «Весна в Тбилиси выдалась холодной и пасмурной. Солнце радовало нечасто, временами моросил дождь, как бы довершая милую сердцу, но немного грустную картину города в межсезонье. Однако тихие, умиротворенные улицы пронизывала некая вибрация. Эпицентром ее было круглое застекленное здание Большого концертного зала, у служебного входа которого весь день сновали „Волги“ и „Жигули“, высаживая и принимая людей, вызывавших интерес у прохожих. Артисты!.. Вечером вибрация достигла своего пика. Со всех сторон к зданию стекались возбужденные молодые люди. Некоторые настойчиво требовали „лишних билетиков“ и, не получив таковых, принимались в отчаянии штурмовать хрупкие стеклянные двери. Около полуночи наэлектризованная толпа выплескивалась из концертного зала на холодные мостовые уснувшего города и долго разбредалась по тихим улицам, освещая их желтыми нитями сигаретных огоньков. „В эти дни столица Советской Грузии охвачена музыкальной лихорадкой“, – передавал из Тбилиси корреспондент ТАСС».
    Ирина Смирновацитуєторік
    Трудно себе представить, но это так: вся бит-сцена существовала абсолютно вне всяких связей с официальной культурной и общественной жизнью.
    Софья Кравцовацитуєторік
    Рок был нашей религией, а всякая религия – это концепция спасения.
    Софья Кравцовацитуєторік
    Единственная потеря за все годы – «Наутилус Помпилиус» (сейчас между Ленинградом и Москвой).
    Софья Кравцовацитуєторік
    1989 году, по странному контрасту с сенсационными дебатами в Верховном Совете и бурными событиями в Прибалтике, у рокеров явно упал интерес к социальной проблематике.
    Софья Кравцовацитуєторік
    Эпицентром панк-взрыва оказалась несытая холодная Сибирь. Новосибирские «БОМЖ» и «Путти», тюменская «Инструкция по выживанию», омская «Гражданская оборона» явили доподлинные в своей искренности и ущербности образцы советского панка
    Софья Кравцовацитуєторік
    1987 год, как мне кажется, был последним, сумбурным годом определенной формации советского рока. Той самой «классической» формации, что зародилась в середине 60‑х и постепенно развивалась под знаком запретов, изолированности от внешнего мира, идеализма и нищеты.
    Софья Кравцовацитуєторік
    В финале Борзыкин скандировал уже вместе со всем вставшим на ноги залом: «Твой папа фашист! – Мой папа фашист! – Наш папа фашист!» Никогда в нашем роке еще не было песни, столь круто и безжалостно поставившей проблему «отцов и детей».
    Софья Кравцовацитуєторік
    «Наутилус» произвел на меня сильное, но довольно странное впечатление.
    Софья Кравцовацитуєторік
    Главным рупором консерваторов на сей раз были не «советские композиторы»[89], а «русские писатели», борцы с космополитизмом. На прошедших весной 1987‑го форумах отечественных литераторов о роке было сказано на удивление много. Жанр квалифицировался как угроза морали и национальному достоинству, сатанизм и наркотик, а также просто как вредный для здоровья. Афористичнее всех высказал‍
    Софья Кравцовацитуєторік
    А «Аквариум» тем временем уже собрался в Америку. В преддверии этого была написана новая песня со словами:

    Зачем, бабушки, вам такие уши?

    Зачем, бабушки, вам такие зубы?

    Спасибо, бабушки, что пришли

    нас слушать…

    Прощайте, бабушки, –

    ваш прицел был верен.

    Прощайте, бабушки, –

    ваш взгляд гасил пламя,

    Но кто сказал вам, что вы вправе

    править нами?
    Софья Кравцовацитуєторік
    Они слушали музыку 60‑х, а также «Аквариум» и их московский аналог «Крематорий».
    Софья Кравцовацитуєторік
    Новый общественный климат, импульс обновления придали музыкантам силы и чувство моральной ответственности. Те, кому было что сказать, не боялись теперь говорить откровенно. Рокеры были одними из первых, кто это сделал, не дожидаясь указаний и прямых разрешений. Песни Борзыкина, особенно одна, испугали многих чиновников – «это уж слишком…». Ему приходилось отстаивать свое право на бескомпромиссность – и тогда он просто доставал из своего бумажника вырезки из речей М. С. Горбачева.
    Софья Кравцовацитуєторік
    Вскоре состоялись собрание всех музыкантов и выборы Совета «Рок-лаборатории». Все стало солидно. Странное чувство: членами Совета стали Липницкий, Мамонов, Шумов, Хавтан – люди, которым еще совсем недавно прих
    Софья Кравцовацитуєторік
    Как известно, долгожданный новый курс был провозглашен М. С. Горбачевым на Пленуме Коммунистической партии в апреле 1985 года.
fb2epub
Перетягніть файли сюди, не більш ніж 5 за один раз