Майкл Грюнбаум,Тодд Хазак-Лоуи

Где-то в мире есть солнце. Свидетельство о Холокосте

    Kasцитує7 днів тому
    Мамина мечта сбылась: мы сумели построить свою жизнь заново. Построить с нуля: четырежды мы лишались всего имущества. Сначала нацисты конфисковали все, до чего смогли дотянуться. Кое-что мы успели переправить на хранение в Лондон, но там в склад угодила немецкая бомба, и наше имущество пропало. В Терезин разрешено было взять с собой не больше ста фунтов багажа на человека, а все остальное пришлось раздать знакомым, и по возвращении из лагеря вернуть удалось очень немногое. А то, что мы переслали в Нью-Йорк перед выездом из Чехословакии, было продано с аукциона, потому что кто-то забыл вовремя внести ежемесячную арендную плату за хранение. Каждый раз нам приходилось начинать все с самого начала, зато мы усвоили, что любые вещи можно заменить другими и что по большому счету материальное достояние не столь уж важно.
    Kasцитує7 днів тому
    Выглядим мы хорошо, несмотря на совершенно недостаточное питание: в качестве примера сообщу, что мы, все трое, за два с половиной года съели три яйца
    Ми Мицитуєминулого місяця
    Терезин, как мы все теперь знаем, был всего лишь загоном перед настоящей бойней, перед Аушвицем
    Ми Мицитуєминулого місяця
    Я не задумывался, куда иду, — наверное, я и так это знал. Вот рельсы, а вот ворота — распахнутые настежь и неохраняемые.

    Я вышел за ворота и продолжал идти.

    Я уже за границами Терезина.
    Ми Мицитуєминулого місяця
    Из танка вылезли русские солдаты, толпа громко их приветствовала. Кто-то запел чешский гимн, десятки и десятки людей подхватили — и мы тоже. Солдаты улыбались, а когда кончился гимн, они запели что-то свое.
    Ми Мицитуєминулого місяця
    Что такое… куда все бегут?

    Тут мы свернули за угол — и я увидел.

    Большой, зеленый, с красной пятиконечной звездой возле пушки.

    По Терезину катил советский танк.
    Ми Мицитуєминулого місяця
    — Почему с вами не вернулся никто из детей и стариков? Что сделали с ними?

    — Газ, — сказала она и подобрала картофельную крошку, упавшую ей на руку, возле вытатуированного на коже шестизначного черного номера. — А потом, — она проглотила, — в дымовую трубу.
    Ми Мицитуєминулого місяця
    Ну вот и сегодняшний поезд скрылся вдали.

    Прости-прощай.

    Пора и мне.
    Ми Мицитуєминулого місяця
    — Но вы не мальчики, уже нет. За последние годы вы перестали быть детьми. Нацисты украли у вас годы вашего детства. Теперь вы уже мужчины, и вы знаете это.
    Ми Мицитуєминулого місяця
    — И держаться вместе, — сказал я. — Но что же это такое? — Я почувствовал, как к горлу подкатывает ком, но все же выговорил: — Ты не держишься вместе с нами, Франта. Ты уезжаешь.
    Ми Мицитуєминулого місяця
    Судя по доносившимся отовсюду звукам, плакали уже все, кто до сих пор как-то держался.
    Ми Мицитуєминулого місяця
    Когда все ревут, чего мне стесняться?
    Ми Мицитуєминулого місяця
    Обычно, когда я плачу, а плачу я редко, я заранее чувствую, как подступают слезы, могу с ними бороться и чаще всего побеждаю. И, даже если иногда не побеждал, хотя бы у меня было время приготовиться, уйти куда-то, где я мог поплакать в одиночестве. А тут вдруг это произошло мгновенно. Лицо Франты расплылось передо мной
    Ми Мицитуєминулого місяця
    Немцам мало, что они каждый день сочиняют новые правила. Теперь они собираются таскать нас с места на место, как дрова.
    Ми Мицитуєминулого місяця
    на поганые карточки, которые выдают нам немцы, ничего толком купить нельзя. Ни яблок, ни апельсинов, ни лука, ни чеснока, ни сыра, ни курицу, ни рыбу, вообще ничего. Почти всю еду, которую можно есть, приходится искать на черном рынке, а там все намного дороже, чем оно стоит на самом деле.
    Ми Мицитуєминулого місяця
    Любая еда может стать для нас запретной. В любое место перестанут пускать. Любой предмет велят сдать и больше не разрешат им владеть. И все это под страхом «суровой кары», если не исполнишь новый закон. А суровая кара — это, насколько я понимаю, смерть.
    Ми Мицитуєминулого місяця
    Мы не знаем, где будем жить. Мы ничего не знаем! Но где-то в мире есть солнце, горы, океан, книги, маленькие чистые квартирки, и, наверное, можно выстроить свою жизнь заново.
    b4042193708цитуєминулого місяця
    Мы ведь работали по десять часов в день.
    Natasha Bielykhцитує3 місяці тому
    осемьдесят мальчиков прошли в разное время через комнату 7. Выжило одиннадцать.
    Natasha Bielykhцитує3 місяці тому
    Из пальцев на ногах я ощущаю только левый большой. Понятия не имею, существуют ли остальные девять или уже отвалились.
fb2epub
Перетягніть файли сюди, не більш ніж 5 за один раз