Japan

"Сказание о Есицунэ" - японский средневековый "рыцарский" эпос со всеми вытекающими отсюда последствиями. Самураи красиво живут, сражаются и умирают. Через жизнь героев раскрывается дух средневековой Японии и её традиций. Судья Есицунэ - выдающийся и запоминающийся герой, да и его союзники ему под стать - яркие персонажи с четко прописанными характерами. В чести у них и преданность, и сила духа, и мудрость, и умение посмеяться над неразумным врагом. Следить за их скитаниями интересно, даже зная финал заранее. Огромное внимание уделяется и прекрасным дамам, которые за своих мужчин и детей готовы и в воду, и в огонь, и на смерть. Не обходится и без предательств, злоязычия и жажды власти, затмевающей все остальные чувства, включая родственные.

Если вы хотите изучать историю самураев и Японии в целом, то такие произведения как "Сказание о Ёсицунэ" или "Повесть о доме Тайра" должны быть вами прочитаны в обязательном порядке. В "Cказание о Ёсицунэ" речь идет о потомке дома Минамото, которого Тайра Киёмори решил помиловать, поскольку мама Ёсицунэ стала его наложницей. Помиловал как оказалось зря, ибо Ёсицунэ стал одним из самых ярых противников Тайра. Сказание просто переполнено суровыми героями. Ёсицунэ замечу, считается в японской истории очень хорошим самураем, это надо помнить читая книгу о его похождениях, где он :бросают девушку которая его полюбила, нагло разговаривает с мастерами, сжигает дома людей и т.д. В общем аутентичный образ самурая, без пафосного налета "бусидо".

Как и "Хагакурэ", "Книга пяти колец" писалась тогда, когда самураи перестали быть тем, чем они изначально являлись, - воинами. Более-менее мирная жизнь, увлечение "путём кисти" (мирными искусствами вообще, а не только каллиграфией), чем "путём меча" - всё это привело к тому, что самураи стали забывать наставления и идеалы прошлого. Во время расцвета самурайства мало кому приходило в голову записывать какие-то "кодексы" - это было не нужно, потому что все и так всё знали. Великие полководцы, даймё оставили для потомков множество посланий, бесед, завещаний, но часто эти послания касались практической стороны дела, например, "каждый вечер самостоятельно обходи всё поместье по периметру, проверяя, заперты ли замки". Поэтому "Го Рин Сё" содержит положения скорее ностальгические и почти стерилизованные, лишённые практической составляющей. Я, конечно, не говорю о собственно технике ведения боя на мечах, которая раскрывается довольно подробно. Но даже здесь, в наиболее практической части книги, описываются поединки, а не грандиозные сражения. Это не умаляет полезности советов, но если вы хотите читать "Книгу пяти колец" ради знакомства с традиционными идеалами самурайства - это не совсем правильный выбор.

На первый взгляд, это книга об искусстве боя на мечах. Действительно, значительная ее часть посвящена различным техникам боя. Но почему-то, в Японии она стала популярной на курсах подготовки менеджеров и на ее основе выстраивают идеологию бизнес-поведения. Возможно, это происходит из-за двух главных мыслей, проходящих через весь текст «Пяти колец». Первая, истинный воин не только в совершенстве владеет техникой меча, но это еще и Воин духа.

Вторая мысль более жестокая. Путь воина – это смерть. Мусаси считал, что только воин уже считающий себя мертвым, может полностью отдаться поединку, и надо стремиться к гибели всегда, когда есть выбор между жизнью и смертью. Вот такой получается самурайский бизнес.

«Хакагурэ» как единое целое был сформирован в XVIII веке. Легенда приписывает его создание воину и монаху Ямамото Цунэтомо. На самом деле «кодекс бусидо» выковывался тысячелетиями. В его основу легли высказывания и записки самураев-философов, для которых держать каллиграфическую кисть было так же привычно, как обоюдоострый «кэн» (кстати, в средневековой Японии соискатель должности на государственную службу был обязан разбираться в литературе и живописи, уметь писать стихи). Лейтмотив всего произведения – слова некоего господина Кацусигэ из Хидзэна: «Боится ли смерти человек, или нет – неважно. Меня беспокоит то, что люди пренебрежительно относятся к правилам поведения и этикета».

На европейский вкус бесконечные харакири и усекновения голов, совершаемые в точном соответствии с этим самым этикетом, покажутся варварством, а многие будут очарованы философией смерти, которой пропитана вся эта книга.

Но при чтении стоит понимать, что книга была написана уже после открытия Японии для европейских государств. В Японию хлынули товары и новые ценности из культуры потребления запада, и эта книга была написана в противовес этим ценностям, с желанием сохранить старые традиции Японии. Поэтому в ней гиперболизирована самурайская эстетика и создан красивый образ самурая. В этом и главная опасность книги - формирование неверного представление о самурайском сословии.

Для кого-то книга может стать настольной по жизни, для кого-то это просто отлично стилизованный, философский трактат. И если вы способы на глубокий и вдумчивый анализ, то можно и вправду разглядеть «сокрытое в листве». И тогда открываются истины, универсальные для всех времен, широт и вероисповеданий.

Го – это больше чем игра для японцев. Этой игре посвящает время и стар, и млад; ее духом пропитана многолетняя история страны, для многих – го это сама жизнь. Игра, одна партия которой может занять до шести месяцев, по сути олицетворяет Японию: она столь же размерена и степенна. Повесть затрагивает начало прошлого века и описывает последнюю партию великого мастера Сюсая, который буквально боролся со смертью, чтобы успеть завершить ее. Эта партия в го очень символична. Она является последним этапом существования той игры, когда ей еще не присудили статус спортивной дисциплины и не окаймили множеством правил и ограничений. Противник Сюсая – молодой игрок Отакэ – символ новой эпохи великой игры. Его манера боя абсолютно противоположна тому, что привык исполнять мастер: он резок, напорист, в то время как мастер Сюсай остается последним наследником старой школы.
Сюсай проигрывает свою последнюю партию, впрочем, но это не станет для вас сюрпризом, ведь с этих строк и начинается произведение. Гораздо важнее то, что мастер Сюсай буквально живет лишь для того, чтобы суметь закончить эту партию, и лишь по ее завершении его окончательно оставляют жизненные силы и он оставляет наш мир. Для писателя история мастера может быть еще более символична: недаром есть версия того, что Кавабата в этой партии завуалировал образ Японии во Второй Мировой Войне, в которой его страна потерпела сокрушительное поражение.

Для умов, выросших на работах американских, русских и европейских классиках, станет настоящим открытием творчество Ясунари Кавабаты – лауреата Нобелевской премии. Его имя не звучит у многих на устах, возможно в первую очередь по причине радикального отсутствия схожести с западным менталитетом, тем не менее, это вряд ли можно считать весомым поводом не обратить свое пристальное внимание на труды японца.

Прежде всего, хочу отметить, что из этой книги вы не извлечете информацию по учению дзэн - буддизма, не углубите свои знания в философии и не расширите кругозор с точки зрения страноведения. Интересна она тем, что описывает путешествие молодого европейского человека в Японию в 1958 году с целью узнать смысл жизни. Двадцатишестилетний битник станет послушником в дзэн-буддийском монастыре в Киото и, вместо запланированных восьми месяцев, проведет в Стране восходящего солнца полтора года. Автор честен с читателем, он не пытается казаться лучше, чем есть на самом деле, и прямо рассказывает о трудностях, с которыми сталкивается на пути, и своих переживаниях по этому поводу. На протяжении всей книги я спрашивал себя: а смог бы я пройти такое тяжелое испытание сложись моя жизнь иначе? Не знаю и до сих пор не могу ответить на этот вопрос. Наверное, смог бы, а может быть и нет. Как сказал бы на это мастер дзен, по большому счету это не имеет никакого значения.

Поймет ли автор дзен? Сможет ли решить коан, данный его наставником? Узнает ли он в чем смысл жизни? Познает просветление или потерпит поражение?

"Жизнь - это школа, в которой будят спящих."
Япония. Год в дзен-буддийском монастыре

До 19 века Япония являлась зарытой страной. Когда в 19 веке правительство пошло на модернизацию по западному образцу, это повлекло за собой серьезные издержки в разных областях жизни и самоидентификации народа. Западные ценности оказались разрушительными для традиционного общества, что привело к формированию комплекса неполноценности у японского народа, из-за того, что они не европейцы.
Танидзаки в раннем периоде своего творчества был приверженцем западных ценностей, однако постепенно приходило понимание, что японцы никогда не станут европейцами.

В "Похвале тени" Танидзаки с огромным художественным вкусом, в превосходном литературном стиле затрагивает основные аспекты традиционной культуры японского быта. Непревзойденный эстет, Танидзаки убедительно раскрывает читателю понимание красоты по-японски.

Свитки данной повести, а именно такова её структура, рассказывают историю верхушки власти Японии того времени, а именно о двух клана: Тайра и Миномото, о поступках князей и их вассалов - гордых самураях. И совсем неожиданно видеть на арене событий... кого бы вы думали... монахов, парою не уступающих в ратном деле самим самураям. Народ же Японии представлен ропотной массой которая не принимает никого участия в этих событиях.

Для лучшего понимания предыстории читателю стоит ознакомиться с произведением "Повесь о смуте годов Хэйдзи". Но если Вы этого не сделали то это не помешает Вам окунутся в мир времен упадка дома Тайра.
Это печальная повесть которая заставляет задуматься о быстротечности времени, о том, как изменчива удача и что не каждый тот герой кто прогнал злодея.

Боль японцев и боль Акутагавы это геометрическая точка. Это застывшая безысходность, это не движущаяся картина, момент, который пилит вас изнутри. И если бы можно было отвернуться.. Вот поезд направляется в Токио, вот дорога с подсолнухами извивается вдаль, а вот уже косится мезонин и бледно желтые нарциссы, и если через минуту рассказчик упадет, и вы увидите ,что оказывается он все это время был ранен и истекал кровью - не удивляйтесь.

Маленькая, но удивительно насыщенная духовными терзаниями повесть. Приживется ли "дерево" христианства на почве средневековой Японии? Португальские миссионеры готовы к духовному подвигу, но кому нужен их подвиг в чужой для них стране? Почему Бог молчит, когда в мучениях гибнут за веру японские христиане? Что такое милосердие, и где его границы: можно ли из милосердия отречься от веры? Вот вопросы, на которые приходится искать ответы Себастьяну Родригесу.