Сергей Беляков

    Александр Кошелевцитуєторік
    К людям выпивающим Гумилев относился гораздо снисходительнее. В день знакомства с Гумилевым Савва Ямщиков явно выпил лишнее и уснул прямо посреди комнаты на кальке с чертежом будущего креста, того самого, что Гумилев и Смирнов установят на могиле Ахматовой в Комарово. Проспав несколько часов, Савелий Васильевич открыл глаза и увидел участливо склонившегося над ним Гумилева: «"Вы прямо как воин на васнецовском поле лежите. Я подходил все время, проверял, но чувствовал, что дышите. А теперь можно и к столу. Мы ваш уголок за вами сохранили", — я еще не знал, как добр этот строгий, серьезный человек, насколько тактичной и по-мужски цельной бывает его заботливость», — вспоминал Савва Ямщиков. Однако этим история не закончилась. Наутро отправились в Псково-Печерский монастырь, а оттуда – в Изборск. И Гумилев, внимательно посмотрев на своего нового товарища, сказал: «Савелий Васильевич, когда вы там в звоннице на кальке лежали, я подумал, что с вами можно быть откровенным. Вы всегда, когда в Петербурге будете, — милости прошу, я буду рад».

    Хотя Рогачевский пил вместе с Гумилевым «какое-то чудесное марочное грузинское вино», любимым напитком Льва Николаевича, видимо, оставалась водочка. Между прочим, и в этом он был истинным сыном Анны Андреевны.

    Однажды на Сицилии в отеле «Эксельсиор» Александр Трифонович Твардовский пришел в номер к Ахматовой, чтобы поздравить ее с премией. «Она приняла меня так, — вспоминал Твардовский, — словно мы были уже давно знакомы. Но я все же с некоторой опаской – женщина немолодая, может быть, сердечница – спрашиваю ее: а не отметить ли нам некоторым образом ее награждение? "Ну конечно же, конечно!" – обрадовалась она. "Тогда, может быть, я закажу по этому поводу бутылку какого-нибудь итальянского вина?" И вдруг слышу от нее: "Ах, Александр Трифонович, а может быть, водочки?"
    Александр Кошелевцитує2 роки тому
    Природно-климатические условия Волго-Окского междуречья, колыбели Московской Руси, намного хуже Киевщины и Волыни: земли беднее, зима холоднее, лето короче. Благодатная Украина должна была опередить Московскую Русь и стать центром нового великого восточнославянского государства. Но всё случилось наоборот. Центром стала Москва, а Украина довольствовалась автономией, да и эту автономию в конце концов ликвидировали, обратив малороссийские земли в обычные губернии.

    Почему же так получилось? Почему, в самом деле, великое государство возникло на северо-востоке, среди лесов и болот, а не на землях благодатного Поднепровья? Запорожская военная доблесть не уступала московской. Западным русским случалось, хотя и нечасто, побеждать русских восточных на поле боя: Константин Острожский[469] – под Оршей, Иван Выговский – под Конотопом. Сагайдачный стоял под Москвой, козаки грабили великорусские города. Но эти успехи были временными. Рано или поздно победа доставалась великороссам.

    Возможно, успешной координации сил способствовал русский авторитаризм. У авторитаризма множество недостатков, о которых хорошо известно каждому просвещенному русскому человеку, но есть и неоспоримое достоинство. Власть русского царя была крепка. Власти лишался только утративший авторитет, потерявший уважение подданных правитель, как это было с Борисом Годуновым, Дмитрием Самозванцем, Петром III, Павлом I.

    Судьба гетмана Войска Запорожского и тем более кошевого атамана была полностью во власти народа, переменчивого, непостоянного и весьма экспансивного. А самое главное – вооруженного.

    Иван Выговский даже после победы над войском князя Трубецкого не мог двинуться на Москву – у него в тылу вспыхнуло восстание. При этом донские казаки, уже верные московскому царю, сделали несколько удачных набегов на Крым, а Иван Сирко ударил по ногайским кочевьям. Крымский хан, главный союзник Выговского, должен был отвести свои силы. Козаки отступились от Выговского, и гетман вынужден был выбирать, куда ему бежать – в Турцию или в Польшу.
    Irina Mayorovaцитує7 місяців тому
    озельские краеведы считают, что Тимофеев-Ресовский перепутал название, но деревня с такой дурной репутацией и в самом деле существует, только называется она Дешовки. Название же трактуется так, будто жители задешево продались Батыю и снабжали его войско необходимыми припасами. Существует и легенда о глупой девке или бабе, которая за дешевый подарок (бусы или зеркальце) показала монголам тайный ход на другой берег Жиздры. Эта легенда жива и теперь, хотя о «половом бойкоте» давно уже нет и речи.
    Sime Simonцитує7 місяців тому
    Гумилев был самым счастливым из жильцов коммуналки. Он до 1967 года жил один, а тот же Николай Иванович ютился в одной комнате с женой и сыном и в конце концов повесился.
    Александр Кошелевцитуєторік
    Для Левы это был город его отца, а сам Николай Степанович Гумилев, мир повидавший, некогда уверял: «Петербург – лучшее место земного шара». «…В Городе я чувствую себя как в сказке», — писал Лев. Ленинград навсегда останется для Льва Гумилева любимым, родным городом. Даже ленинградские тюрьмы он будет предпочитать всем прочим тюрьмам и лагерям Советского Союза.

    «Лучшего места на земле нет», — напишет он Сергею Лаврову четверть века спустя. Ленинграду будет посвящать свои стихи:

    Когда мерещится чугунная ограда,

    И пробегающих трамваев огоньки,

    И запах листьев из ночного сада,

    И темный блеск встревоженной реки,

    И теплое, осеннее ненастье

    На мостовой, средь искристых камней,

    Мне кажется, что нет иного счастья,

    Чем помнить Город юности моей.

    Мне кажется… Нет, я уверен в этом!

    Что тщетны грани верст и грани лет,

    Что улица, увенчанная светом,

    Рождает мой давнишний силуэт,

    Что тень моя видна на серых зданьях,

    Мой след блестит на искристых камнях.

    Как город жив в моих воспоминаньях,

    Как тень моя жива в его тенях.

    Правда, эти стихи он сочинит в Норильске.
    Александр Кошелевцитуєторік
    Географ Олег Георгиевич Бекшенев, посещавший лекции Гумилева в 1972 году, подтверждает – девушкам очень нравились манеры Гумилева: «Он всем нашим девчонкам целовал ручки, причем целовал правильно, не поднимал руку к губам, а низко склонялся и целовал. Правда, через пять минут он на лекции мог заявить, что женщина – не человек. Женщин вообще не уважал».

    К сорока годам у Гумилева сложились весьма своеобразные теоретические взгляды на отношения полов и женскую сущность. Они базировались на богатом практическом опыте. «Вася, ты не прав, пытаясь относиться к бабам всерьез, — писал он Василию Абросову. — Им самим это по сути дела не нужно. Нужны им психоложество и партерная гимнастика; остальное возникает как результат затраченных трудоминут. А ты все хочешь наоборот – с единения души. Опомнись, ведь ты биолог!»

    Гумилев как будто читает своему молодому (на семь лет моложе) и наивному другу лекции, прививая свой прагматический подход. Он предстает эдаким мудрым змием, учителем цинизма.

    В жизни Гумилева женщины не занимали много места, поэтому он советовал не тратить на них лишнего времени и сил, обходясь малой кровью: «Женщины как лошади – любят чувствовать крепкую узду. При ухаживании не будь настойчив. Показывай, что ты в любую минуту готов бросить. <…> Женщина, чувствуя пренебрежение, начинает сама быть активной, а это ус коряет процесс. <…> Женщина будет требовать от тебя времени, но от науки не отрывай для нее ничего».
    Александр Кошелевцитуєторік
    Следующий конфликт случился в Казахстане, который современные сторонники Гумилева считают цитаделью евразийства.
    Tatiana Burykhinaцитує5 місяців тому
    Среди украинских сказок, преданий, «быличек» встречаются поразительные. Красота нередко сочеталась в них с жестокостью, изящество и вкус – с изуверством.
    Александр Кошелевцитуєторік
    Разумеется, Гумилев не был пьяницей, не уходил в запои, не напивался до бесчувствия. Ни друзья, ни враги не могут найти в его долгой жизни ничего подобного. Более того, любой нормальный человек на месте Гумилева наверняка бы спился. Большинству хватило бы и половины испытаний, выпавших на жизнь ученого. И можно только позавидовать крепости нервов, психическому здоровью, психологической стойкости, природному оптимизму.

    «Лев Николаевич, хотя и прошел лагеря, — не походил на сломленного человека. Общался непринужденно – с юмором. Не унывал. Я бы сказал, что это был матерый и даже хитрый исследователь с гибким, проницательным умом», — вспоминает Петр Старостин.

    Гумилев не топил горе в литрах спиртного. Очевидно, он легко переносил алкоголь, так что водка и вино для него были всего лишь маленьким удовольствием. А такой жизнелюбивый человек, как Лев Гумилев, и не собирался себе в чем-то отказывать. «Водка – понятие психологическое», — говорил он.
    Александр Кошелевцитуєторік
    История евразийства начинается в Софии, где в 1920 году тридцатилетний русский филолог Николай Сергеевич Трубецкой, эмигрант, недавно получивший место в Софийском университете, опубликовал небольшую брошюру под названием «Европа и человечество».

    Главная мысль князя Трубецкого – европейцы только собственную культуру считают общечеловеческой, хотя она, в сущности, не хуже, но и не лучше всех прочих культур. Более того, высших и низших культур вообще нет, писал Трубецкой, предвосхищая Тура Хейердала и современных идеологов мультикультурализма: «Дело тут не в том, что "дикари" по своему развитию ниже европейцев, а в том, что развитие европейцев и дикарей направлено в разные стороны, что европейцы и "дикари", по всему своему житейскому укладу и по вытекающей из этого уклада психологии, максимально отличаются друг от друга… "высших" и "низших" культур и народов вообще нет, а есть лишь культуры и народы, более или менее похожие друг на друга». Европеизацию Трубецкой считал безусловным злом. Всякий народ, решивший «присоединиться к Европе», теперь «светит отраженным светом» и даже уподобляется обезьяне, которая подражает чужим повадкам. Такой народ обречен на вечное подражательство, вечную отсталость, вечное подчинение романо германцам, материальную и духовную зависимость от них.
fb2epub
Перетягніть файли сюди, не більш ніж 5 за один раз